Джек Уильямсон - Звездный мост

— Спокойной ночи, романтик, — прошептал By и исчез.

Хорн, словно не сознавая, что делает, как ни в чем не бывало пожал плечами, собрал разложенные в пыли монеты.

Что бы ты ни натворил ради денег, каким бы образом они ни попали в твой карман — все оправдано.

Хорн призадумался, потряс головой — куда же исчез этот старый идиот? — и, не найдя ответа, выхватил револьвер. Но куда стрелять? В кого? Палить по пустыне? Что же это с ним творится? Деньги раскидал, а ведь он их еще не заработал.

Ничего, завтра заработаю…

Цивилизация…

Как и все на свете, она тоже имеет свою цену. И прежде всего человеку приходится расплачиваться свободой. Привилегия, возможность жить вместе, радость общения дорого стоят — человек теряет право делать то, что пожелает. Условности, запреты, писаные и неписаные законы стискивают его. Он вынужден поступать как все, жить как все, думать как все…

Еще более дорогую цену должны заплатить те, кому даруют цивилизованные отношения. В этом случае законы пишут чужаки.

Изобретение звездного моста заложило основы создания межзвездного государства — без него никакая социальная общность на галактических просторах была бы невозможна. Только Эрон владел секретом строительства туннелей, и за свое умение империя брала очень высокую плату. Однако нашлись люди, отказавшиеся платить за все те удобства, которые несла с собой цивилизация и ее символ — империя Эрона. Они выбрали свободу и отвергли чужие дары. Они решили жить в нужде и невзгодах, есть просоленный потом хлеб, но есть его свободными.

Вот почему нашлись смельчаки, которые бежали от цепких объятий Эрона. На ржавых древних кораблях они все дальше и дальше углублялись в свободное пространство, тем самым расширяя сферу экспансии и неизбежно — империи!

В звездном скоплении, когда-то названным землянами созвездием Плеяд или Стожарами, смельчаки прервали бесконечный поход. Им казалось, что они нашли долгожданный приют и надежный кров. Звезды в скоплении располагались не так далеко друг от друга — в самый раз, чтобы торговать и обмениваться информацией, но слишком далеко, чтобы попытаться привести их под единую руку. Со временем эти миры оказались вовлеченными в государственное объединение, напоминающее федерацию. Она была названа Кварнонской Лигой. Человек стал символом этого государства, а не труба.

Шли годы, наконец и до Стожар дотянулась безжалостная рука Эрона. И в этом краю свобода нашла свою смерть. В двух грандиозных битвах империя одержала верх. Как мог Эрон спокойно взирать на гнездо бунтовщиков и свободолюбцев! Ведь их пример мог стать заразительным, к тому же звездные туннели куда выгоднее, чем древние перелеты.

Новости распространяются быстро: от одного мира к другому.

Вот и докатилось последняя весть — мертв Питер Сэйр!

Но как он мог умереть? Ведь это имя — символ. Не более чем звук, слово, оклик. Такое же, как и свобода… Это сочетание звуков не может умереть, не может исчезнуть, если хотя бы один человек верит, что оно имеет смысл.

Глава 3

Узкий мост

Хорн проснулся мгновенно — как всегда даже не дернулся, как сидел, так и замер. Затаил дыхание, прислушался к себе. Внутреннее чутье подсказало — опасность, опасность!

Он, чуть раздвинув веки, принялся изучать окружающее пространство. Так, пистолет в руке… Теперь можно и голову поднять. Странно, вокруг непроницаемая тишина. Восточный край небосвода заметно посветлел. Потускнели звезды. Нет, опасностью пахнуло не из пустыни и не с неба. Что-то рядом, совсем близко, было не так.

Он глянул налево, однако в яме еще было темно. Мрачно и тихо, и — что особенно тревожило — пусто. Человек, постоянно играющий с опасностью, живет, порой не обращая внимания на видимый мир. Куда более важное значение имеет его бессознательное видение — именно оно порождает ясный взгляд, способный разглядеть еще только нарождающуюся опасность, — тонкий слух, с помощью которого можно услышать неслышимое. Тут все имеет значение: и внешний вид этакого бродяги, и постоянная готовность встретить вызов, и даже наличие адреналина в крови. Призыв «будь готов» — это как раз для таких, как Хорн. Угроза и опасность никогда не считаются ни с благородством, ни с великодушием. Смерть играет по своим правилам, и они куда как далеки от подобных понятий.

Хорн, преодолевая нытье и сопротивление еще не размявшихся мускулов, опустился на живот и быстро пополз к краю низины. Точно, здесь никого не было. Разве что пепел на месте давно потухшего костра. На ходу Хорн сунул в него палец. Совершенно остыл. Так, и куда же убрались этот самый By и его диковинный попугай? Значит, говоришь, и след их простыл? Собрали свои манатки и были таковы?.. Возможно. Но как же он упустил их? Как получилось, что он заснул как убитый? Вот что сильнее всего тревожило его в те минуты. Все то время, что он провел в пустыне, он не позволял себе спать. Такая роскошь была ему не по карману… Все, что он мог себе позволить, это легкая дрема, какое-то пограничье между сном и бодрствованием, при этом он ни на мгновение не отключался от наблюдения за окружающим.

Сон никак не входил в его планы. Чем ближе он приближался к цели, тем суровее относился к себе. Неужели тело не выдержало и взбунтовалось? Этого не может быть — уж кого-кого, а себя он знал. Он еще долго мог пребывать в подобном состоянии. Однако сейчас Хорн чувствовал себя намного свежее, чем после других привалов. Это и тревожило. Неужели этот сон — дело рук By? Но это тоже за пределами разумного. Загипнотизировал он его, что ли? Попробовал бы кто-нибудь загипнотизировать Хорна… Стоило посмотреть на такого безрассудного человека.

Пока все эти мысли роились у него в голове, руки наемника машинально занимались своим делом. Он просеял пепел, тщательно обыскал — точнее, прощупал — низину. Никаких следов! В этом вопросе китаец, по-видимому, специалист — исчезать умеет.

Худо! Старик мог оказаться полезным. Хорн был уверен, что он знает тропу, выводящую к вершине горы. Теперь, правда, гневаться бессмысленно, и надо отдать должное, этот самый By верно разобрался в обстановке. Он не хотел, чтобы Хорн использовал его в качестве компаса, и тут же исчез.

Как же все-таки одолеть эту проклятую стену? Ждать рассвета и потом, при свете дня, попытаться отыскать проход? Решение хорошее, только оно чем-то не устраивало наемника. Хотелось до наступления утра одолеть последнюю преграду. Кто его знает, возможно, придется потратить целый день, чтобы взобраться наверх. Такого срока у него нет.