Герберт Франке - Башня из слоновой кости

Атмосферное давление снова восстановилось, и мы сняли скафандры. Остальное было уже проще. Мы…

Один из дежуривших у приборов сообщил:

– Отряд два с Геркези захватил склад с оружием. Он готовит все для взрыва.

Гвидо вскочил.

– Взрыва? А кто говорил о взрыве? Он у тебя на связи? Я должен с ним немедленно говорить. – Он склонился к микрофону. – Геркези, это ошибка! Зачем взрывать? Нам ведь тоже нужно оружие!

Хриплый, словно простуженный, голос отвечал:

– Отныне в мире не будет никакого оружия – ведь я за это боролся. Через пять минут мы взрываем. Отбой.

– Сумасшедший! – воскликнул Гвидо. – Кто там ближе всех к нему? Петр со своим отрядом? Он должен предотвратить это.

– Петр охраняет установку воздухоснабжения, – предупредил один из мужчин.

– Да пусть она лучше останется без охраны! – Гвидо тяжело упал на стул. – Ох уж мне эти фанатики с их ребяческими идеями! Ничего не стоит все дело поставить под угрозу!

Он принял еще несколько донесений и дал команду отрядам, действовавшим внутри правительственного центра. Неожиданно из динамика послышалось:

«Внимание всем! Кардини удалось скрыться. Доктор Селзник тоже исчез. Они не должны уйти далеко. Нужно арестовать их немедленно, а в случае необходимости уничтожить! Внимание, внимание…»

– Как это могло случиться? – упавшим голосом спросил Гвидо. На мгновенье уверенность покинула его. – Джек с отрядом номер четыре должны были его охранять. Где Джек?

– Он не отвечает. Связь прервана.

– Надо установить, что произошло.

Человек, поддерживающий связь с отрядами, отдал приказ найти Джека.

Через некоторое время он сообщил:

– У меня на связи человек из отряда номер четыре. Джек проник в эмиссионный банк. Его люди погрузили ящики с дорожными чеками на транспортные тележки и увезли их к шлюзу.

– Проклятье! – крикнул Гвидо. – Он пойдет под военно-полевой суд. Но прежде всего нужно поймать Кардини. Каждому отряду немедленно выделить по пять человек в поисковые патрули. – С подавленным видом он опустился на стул.

– Но ведь Кардини с нами, – робко начал Мортимер и тут же пожалел о своих словах. Ответ он мог бы и сам предвидеть.

– Кардини никогда не был с нами, – медленно, с расстановкой произнес Гвидо, словно хотел показать, что терпение его безгранично. – Совсем наоборот. Он один из самых опасных людей в правительстве, Кардини человек совсем иного склада, чем этот шут Перье. Надо было прежде всего устранить Кардини. Он единственный, кто мог почуять неладное, что-то заподозрить. – И, поймав взгляд Мортимера, он ответил на его немой вопрос: – Торжества при открытии Гибралтарского проекта мы сняли на ампекс и одну сцену оттуда передали на экран. Она отлично вписывалась в наш план. Никлас долго тренировался, чтобы вставлять свои ответы точно во время пауз.

«Так вот как это было, – размышлял Мортимер. – И это тоже обман, тоже ложь». Но об этом лучше было не вспоминать. В эту революцию он поплатился больше, чем собственной жизнью, – он утратил веру, утратил вдохновение и уверенность в правильности избранного пути. Он считал, что пусть погибнет он один, зато мир был бы спасен. И это было единственным мерилом ценностей. Но действительно ли мир был бы спасен? – спрашивал он себя. Однако вместо ясной цели он обнаружил хаос идей, стремлений и заблуждений. Разве так спасают мир?

Мортимер был слишком слаб, чтобы противиться этому голосу в себе. Он даже не задавался вопросом, были ли это мысли другого, Бараваля. Сейчас ему это было безразлично. Он примирился со всеми. Даже с Баравалем.

– Эй, Гвидо, ракеты!

Словно малюсенькие клинышки, тянущие за собой комочки ваты, появились они на экране. Позади них висел сине-зеленый серп Земли.

– Дистанция? – спросил Гвидо.

– Шестьсот двадцать три километра.

– На шестистах я даю пуск, – шепнул Гвидо. Не отрывая взгляда от экрана, он нащупывал рукой красную кнопку.

Кто-то монотонным голосом передавал данные: «… двадцать, шестьсот пятнадцать, шестьсот десять…»

Кто-то повернул рукоятку радиолокационного индикатора, и ракеты стали крупнее, теперь это была внушительная эскадрилья серебристых кораблей, гордо несущихся в космическом пространстве.

– … пять, шестьсот!

Рука Гвидо дрогнула, как от удара электрическим током. Раздался негромкий щелчок.

– … пятьсот девяносто, пятьсот восемьдесят пять…

– Сейчас появятся наши космические торпеды.

– А если они пролетят мимо?

– Этого быть не может. Они сами наводятся на цель. Голос бубнил:

– … пятьсот пятьдесят, пятьсот сорок пять…

– Ну что там с торпедами?

– Ты получил обратный сигнал?

– Квитирующий сигнал не получен!

Гвидо еще раз нажал на кнопку, затем ударил по ней кулаком.

– Не действует!

– Что же делать?

– Через десять минут они будут здесь!

Гвидо сжал голову руками. Когда он ее поднял, на щеках алели пятна.

– Свяжись напрямую с центральной рубкой на корабле. Придется говорить с Никласом.

Один из мужчин подошел к краю пульта, откуда регулировалась настройка передатчика, переключил несколько тумблеров и опустил передвижную заслонку, наблюдая за контрольными лампами. Потом, покачав головой, попробовал другие переключатели.

– Система включения не реагирует. Непостижимо! Один ряд ламп вдруг замигал, загудел и тут же смолк зуммер…

– Кто-нибудь трогал здесь что-либо?

Вопрос был риторическим – никто не двигался с места.

– Поставь главный включатель! – крикнул Гвидо, но тут же сам подбежал к ящичку с запломбированными сменными выключателями и рванул их все сразу вниз. Ничего… Лишь ракеты на светящемся экране стали еще крупнее и отчетливее, уже видны были их сплющенные острия, люки и надписи на кормовых стабилизаторах.

Внезапно погас свет – все вокруг поглотила непроницаемая тьма, погас люминесцентный радиолокатор, отключились и контрольные лампы. Только центральный экран продолжал светиться. Из динамика загремел голос: «Говорит Кардини. Вы в моих руках. Любое сопротивление бессмысленно. О соединении с моими помещениями вы ведь ничего не знали, верно? Утешьтесь, об этом никто ничего не знал. Отныне ОМНИВАК принадлежит мне. Роботы разоружат вас. Я давно ждал этой минуты, и наконец вы предоставили мне эту возможность, я должен вас за это поблагодарить. Но я не сентиментален… Сдадитесь вы или не сдадитесь – мне все равно… Новое правительство обезличит вас. Новое правительство – это я!»

9

В динамике щелкнуло, лицо на экране стало бесцветным и исчезло.

Наступила полная темнота. Постепенно глаза свыклись с ней, зеленый свет, идущий от окон, казалось, стал ярче, он проникал в помещение, высвечивая контуры фигур стоящих и сидящих людей, превратившихся в заложников.