Алекс Паншин - Обряд перехода

Подняв голову, я посмотрела наверх. Впереди Зены ничего такого видно не было — ничего, что могло бы ее задержать. Она просто вцепилась в лестницу, прижав лицо к металлу стены, и я слышала, как дыхание с хрипом вырывается из ее горла.

— Ты на что-нибудь наткнулась?

— Нет! Я просто не могу идти дальше… — В голосе ее стояли слезы. — Я боюсь…

Я дотронулась до ее ноги. Нога дрожала и была словно каменная.

— Давай, Зена, — проговорила я мягким, но настойчивым тоном и легонько толкнула ее лодыжку. Ее нельзя было пугать.

Но она не шевельнулась.

И тут я поняла, какую сделала ошибку, пропустив ее вперед. Если Зена выпустит из рук ступеньку, я неминуемо полечу вместе с ней, как бы крепко я ни держалась. Это, конечно, избавит меня от нужды объяснять, что произошло — это было бы довольно тяжело сделать, вернись я одна, без Зены. «Ох, она упала в какой-то воздуховод!..» Такая перспектива не радовала, и я вдруг по-настоящему испугалась. Сердце забилось быстрее, по спине побежали щекочущие струйки пота.

— Не отпускай ступеньку, Зена, — осторожно произнесла я.

— Не отпущу, — сказала она. — Я не сдвинусь с места.

Отцепив от пояса фонарик, я откинулась как можно дальше, заглядывая вперед. Потребовалось бы минут двадцать, чтобы спуститься обратно, — а в ее состоянии, вероятно, и больше, — и даже если бы я заставила ее двигаться, вряд ли бы она продержалась так долго. Я вытянула фонарик на всю длину руки. Примерно в сорока-пятидесяти футах над Зениной головой в стене воздуховода виднелось что-то темное. Скорее всего, там был поперечный коридор. Точно я не могла сказать, но мне хотелось на это надеяться.

— Я хочу спуститься вниз, — сказала Зена.

Но вниз спуститься мы не могли. И разумеется, нам нельзя было оставаться на месте. Впереди нас ждала неизвестность, но двигаться мы могли только туда.

— Тебе придется еще немного подняться, — сказала я.

— Я боюсь… — Зена заплакала. — Я упаду…

Теперь у меня выступил пот на лбу. Струйка, пробежав, попала на бровь. Я вытерла ее рукой.

— Не упадешь, — уверенно заявила я. — Я видела, в тридцати футах над тобой есть поперечный коридор. Тридцать футов тебе надо преодолеть, только и всего. Ты сможешь это сделать.

Зена лишь крепче прижалась лицом к стене.

— Не смогу.

— Нет, сможешь. Я тебе помогу. Закрой глаза. Вот так. Теперь подними ногу на следующую ступеньку. Только на одну ступеньку. — Я толкнула ее ногу. — Вот так. Одна ступенька. Отлично. Теперь протяни руку вверх — нет, держи глаза закрытыми!.. Теперь — другую ногу…

Вот так — то рукой, то ногой, то наоборот — я снова заставила ее двигаться. Впервые с тех пор, как я себя помню, темнота меня угнетала. Она стала источником опасности и рождала страх. Но Зене темнота должна была казаться такой всегда.

— Осталось меньше двадцати футов, — подбодрила я ее через минуту. По-прежнему Зена загораживала мне обзор, и я могла лишь надеяться, что права. — Ты все делаешь правильно. Еще чуть-чуть, вперед, молодец…

Я продолжала ее понукать, и она медленно поднималась — ступенька за ступенькой…

Расстояние оказалось больше двадцати футов, но ненамного. Зена вдруг издала легкий вскрик — и исчезла. Посмотрев вверх по лучу прикрепленного к поясу фонарика, я увидела прямо над головой поперечный коридор.

Сидя на его полу, я переводила дух и пыталась успокоить сердце. Сердце глухо стучало, по лбу продолжал катиться пот, и теперь, когда опасность миновала, я во всех деталях представила, что могло произойти, чего мы только что благополучно избежали. Рядом беззвучно рыдала Зена.

Но уже совсем скоро полным удивления голосом она проговорила:

— Надо же, я это сделала…

Тяжело дыша открытым ртом, я сказала:

— Я же тебе говорила, ты сможешь, так ведь? А теперь вот что: нужно, чтобы ты спустилась назад.

Зена ответила на удивление решительно:

— Хоть сейчас.

— Ну, — рассудила я, — сейчас-то мы здесь и вполне можем оглядеться по сторонам. Вниз мы еще успеем.

Через пару минут мы уже брели по воздуховоду и почти сразу наткнулись на вентиляционное отверстие. Да, отверстие там было, но не было решетки, и снаружи в воздуховод не просачивалось ни лучика света, как в Альфинг- или Гео-Куодах.

Я пролезла через дыру, потом помогла Зене. И вот мы стояли в коридоре Шестого Уровня, Уровня, которого не должно было существовать.

Я посветила фонариком — вокруг было безмолвно, темно и пустынно. Из коридора исчезло все оборудование, все, что можно было убрать или унести. Остались только дырки креплений. В луче фонарика показался дверной проем. Давай посмотрим, что там? — предложила я.

Дверь отсутствовала, но ее не выламывали и не отдирали, она была аккуратно снята. В помещении царила такая же абсолютная пустота, как в коридоре, и оно поражало размерами — нигде я не видела помещения длиннее, чем это. Сравнить его можно было только со двором Куода.

Больше всего оно походило на интернат, но казалось, что кто-то, сломав стены, объединил все комнаты интерната в один огромный длинный зал. Остались только дырки в стенах на одинаковых расстояниях. Дырки располагались шеренгами.

— Что это? — спросила Зена.

— Не знаю. — Я пожала плечами.

Мы вернулись в коридор. Он был длинный и прямой, без тупиков, лестниц и неожиданных поворотов, какие можно увидеть в любом нормальном Куоде. Прямой, как струна. И это тоже было странно и ни на что не похоже.

На стене у двери я заметила аккуратно вырисованные цифры: 44-2. От дверей же по полу тянулась красная черта, которая на середине коридора резко поворачивала направо и, примкнув к четырем другим разноцветным линиям, уходила дальше в темноту.

— Давай-ка посмотрим, куда они ведут, — сказала я и двинулась по коридору направо.

Было уже далеко за полдень, когда мы вернулись в Гео-Куод. Мы вылезли из воздуховода через то же отверстие, через которое забирались, как раз с правой стороны от дома Зены. Мой желудок уже давно напоминал о себе, и я чувствовала, что здорово проголодалась.

Зена на минутку заколебалась у своей двери.

— Знаешь, ты намного лучше, чем я сначала о тебе подумала, — сказала она. И затем торопливо, словно застеснявшись вдруг своего заявления, добавила: Спокойной ночи!

Домой я пришла, когда Папа как раз собирался уйти на вечер. Папа и несколько его друзей регулярно собирались вместе, чтобы построить и обсудить разные макеты — машин, животных (скелеты и все такое). Их компания встречалась по воскресным вечерам всегда, сколько я жила с Папой. У него уже набралась целая коллекция сделанных им моделей, хотя он так и не распаковал ее с тех пор, как мы переехали сюда из Альфинг-Куода.