Георгий Гуревич - Рождение шестого океана

Валентин, бывалый турист, с трудом поспевал за ним. Менее привычный Сергей пыхтел, отирая пот, останавливался перевести дух. И старик говорил торжествуя:

— Квелая вы молодежь, командиры производства! Книжечки-то перелистывать легче.

Наверху неожиданно оказались не скалы и утесы, а пологая травянистая степь. Там и сям виднелись как бы колышки, вбитые в землю. Но по мере приближения колышки превращались в овальные бетонные башни. Они тянулись к небу, а над ними высоко-высоко в синеве висели стрелы подъемных кранов.

Запорошенная известковой пылью кабина доставила Новиковых к подножью крана. Вслед за Данилушкиным они вышли на площадку и оказались на головокружительной высоте.

Здесь все казалось непрочным и шатким. Над головой нависал ажурный висячий мост — подъемный кран. Дул резкий ветер, он гудел и свистел, обтекая стальной скелет крана. Чудилось, что тонкие стойки гнутся под его напором. Ветер налетал порывами, норовил столкнуть через перила. Сергей глянул вниз и отшатнулся. Восьмидесятиметровая отвесная стена!

Автомашина у подножья вышки, как спичечная коробка. Мелькнула нелепая мысль: «А что если прыгнуть?» Сергей побледнел и закрыл глаза.

— Лезьте выше, ребята. Там смена обедает. Пока перерыв, познакомитесь с бригадой, — сказал хмурый мастер и подтолкнул Валентина к железной лесенке.

Валентин полез не очень уверенно. Он судорожно хватался за перила руками и, как дети, ступал одной ногой, а потом подтягивал другую.

Видимо, обиженный мастер подготовил им первое испытание, дескать, грамотные вы, руководить беретесь, покажите для начала, как вы ходите на высоте? Головка у вас не закружится? Сергей понял это и, не колеблясь, полез за товарищем. Но, видимо, Валентин меньше боялся высоты, может быть потому, что в Москве он жил на седьмом этаже, а Сергей на втором. Как только Сергей ступил на ступеньку, он услышал смех. Очевидно, каждое движение его выдавало страх. Но насмешки даже не задевали. Сергей был занят трудной работой — старался удержаться. Он видел только железные прутья в голубизне — казалось, лестница висит в небе. Уже в конце пути Сергей нечаянно глянул вниз и замер. Руки задрожали, он почувствовал, что упадет сейчас же, немедленно, как только разожмет пальцы, потянется к следующей перекладине. С болезненной ясностью он представил себе, как, кувыркаясь, полетит вниз вдоль бетонной стены, как шлепнется мешком оземь и кровь его смешается с пылью...

— Бросьте смеяться! Он же сорвется сейчас! — послышался встревоженный женский голос.

«Сорвусь», — покорно подумал Сергей и крепче прижался к железу.

Кто-то сильной рукой схватил его за шиворот.

— Лезь, я держу тебя, — сказал тот же голос.

Наконец Сергей оказался на площадке. Здесь были люди. Но лиц он не видел. Слышал голоса и не понимал слов. Судорожно держась за доски, переводил дух. А разговор, между тем, шел о нем. 

— Техника безопасности хромает у тебя, мастер,— сердито говорила девушка, вытащившая Сергея. — Разве можно новичка вести без монтажного пояса?

— Кто же знал, что он такой слабодушный, —  хмуро оправдывался мастер. — Приехал командовать верхолазами, стало быть, на высоте работать. А то шлют чернильных инженеров, которые по телефону распоряжаются. Таких и в конторе хватает.

— А если бы сорвался парень?

— Ты, Данилушкин, с Зиной не спорь, — вмешался худенький черноглазый монтажник. — Она тебя пропесочит по профсоюзной линии.

Только теперь Сергей разглядел лицо своей спасительницы. Это была та самая девушка, которая ехала с ними в кузове грузовика. И подумать, что он опозорился у нее на глазах!

Но устыдился Сергей много позже. Тогда же он только удивлялся — удивлялся, как много говорят эти люди. Почему они болтают о каких-то пустяках? Почему не держатся обеими руками? Почему не трепещут при мысли об обратном спуске?

А счастливчик Валентин мог шутить, смеяться, принимать участие в разговоре, мог с некоторой осторожностью, цепко держась за перила, любоваться панорамой.

На севере расстилалась равнина, по которой Новиковы ехали сюда. Но сейчас она была затянута облаками. Белое хлопковое море лежало у ног Валентина. Наткнувшись на горный склон, кипы громоздились, как бы подсаживая друг друг, чтобы дотянуться до плоскогорья. Но это им не удавалось. И только у входа в ущелье отдельные облачка, найдя открытый путь, быстро скользили над сумрачной долиной. А с южной стороны лежал иной, красочный мир — зеленая гладь под густо-синим небом, желтые зигзаги дорог, белые отары, белые пятна альпийских цветов. Там и сям торчали вышки. Они стояли рядами, на расстоянии полутора километров друг от друга. «Почему так редко?» — подумал Валентин. И тут же вспомнил: «Ах да, по правилам расстояние между станциями должно быть в пятнадцать раз больше, чем диаметр ветрового колеса. Ведь, забирая энергию у ветра, ветряки тормозят его. Нужно некоторое расстояние, чтобы ветер восстановил свою силу».

Валентин знал это правило давно и никогда не задумывался о нем. Но сегодня голова у него работала как-то иначе:

«А всегда ли нужно, чтобы ветер восстанавливал силу ? — рассуждал он. — А если мы захотим погасить его? Выходит, что ветряные двигатели— подобие забора. Когда они включены, ветер стихает, когда выключены — дуй сколько, хочешь. Но ведь так можно управлять ветром, управлять погодой. И еще получать энергию — электричество... Вот это мысль!»

А Сергей держался за доски настила, спасая жизнь, и не мог сказать:

«Какая ерунда!»

Глава шестая

СКАЗКА О БЕДНОМ ЖЕНИХЕ

Старики рассказывают, что некогда в Джанджаристане жил бедняк по имени Дха.

Жил, как все крестьяне: запрягал буйвола, пахал клочок поля, сухим навозом растапливал очаг. И боги были к нему милостивы: он ел рис раз в день, лепешки раз в неделю и мясо раз в год. Не толстел, но и с голоду не помирал.

Однако, на беду свою, Дха полюбил красавицу Нию, дочь деревенского старосты.

«Ты нищий, — сказал староста жениху, — ты уморишь работой и голодом красавицу Нию. Если бы у тебя была хотя бы тысяча джанов...»

Три дня и три ночи вздыхал и плакал Дха. Где достать тысячу джанов бедному крестьянину? Дом его и земля, и буйвол, и вся утварь не стоят и сотни.

И Дха решился. «Попытаю счастья», — сказал он. Продал дом, землю и буйвола за сто джанов и вырученные деньги дал взаймы купцу.

Боги были благосклонны к Дха. Купец оказался честным человеком. Прошел год, он вручил Дха долг — сто джанов и сверх того прибыль — три золотых джана.

«Нет, не разбогатеешь за чужой спиной, — подумал Дха. — Год прошел, а до тысячи, ой, как далеко!» На три джана он купил себе три мешка риса, а на сто — товаров и лавку. Сел, поджав ноги, на базаре, закричал звонким голосом: «А вот кому, хватай, налетай!»