Георгий Гуревич - Рождение шестого океана

Валентин молчал, озадаченный. Но тут в разговор вмешался второй попутчик — блондин в парусиновом пиджаке.

  — Только что кончили? — спросил он. —

Даже дипломники еще? Я так и думал, судя по вашим речам. Сам кончал с таким настроением: «Ах, переверну горы, ах, остановлю реки!» Но это выветривается быстро. Завтра вам поручат строить временное овощехранилище на сто тонн капусты, вы будете ругаться с бригадиром, который захочет, чтобы каждую ямку ему оплатили дважды, и составлять акт на плотника, потерявшего топор, а по вечерам заполнять наряды в общежитии, где за фанерной перегородкой разучивают на балалайке «Николай, давай закурим». Так год за годом. Лет через десять вы будете считаться опытными инженерами. Вам поручат серьезный объект — постоянное овощехранилище на две тысячи тонн капусты, вы будете разоблачать десятника, который захочет вписать в ведомость один и тот же котлован два раза, и составлять акт на шофера, разбившего машину. Вечером же в качестве отдыха будете раскрашивать месячный план-график в сборном доме для специалистов, где за перегородкой патефон твердит «Джонни, ты меня не любишь»... Нет, ребята, все эти горы и реки хороши только для туристов. Через месяц вы начнете считать дни до отъезда. И рады будете до смерти, если влиятельный родич отзовет вас в Киев... или в Ленинград — одним словом, домой.

Рыжая девушка внимательно глядела на блондина, Валентин — тоже. Лицо его вытянулось — он был впечатлителен, легко соглашался с людьми, уверенными в себе.

— Простите, как вас зовут? — спросил Сергей.

Блондин охотно протянул руку:

— Белопесоцкий, Олег. Будем знакомы.

— Нет, я совсем не хочу знакомиться с вами, товарищ Белопесоцкий, — грубо сказал Сергей. — Вы — обыкновенный трус. Вы испугались трудностей.

Блондин вспыхнул.

— А вы, юноша, нахал и фразер!.. Но я прощаю вас. Вы просто ничего не понимаете в жизни. Легко не бояться трудностей тому, кто не видел их. Посмотрим, что вы запоете через месяц.

— Посмотрим, — отрезал Сергей. — Ваших песен я петь не буду.

Он невольно покосился на рыженькую девушку... Но она глядела вниз, в ущелье, где клокотала горная река; темно-серая, как цементный раствор. Губы у девушки были сжаты, но в уголках таилась усмешка. Интересно, над кем она смеялась — над Белопесоцким или над Сергеем?

Новиковы вскоре сошли. Белопесоцкий проехал дальше. Друзья больше никогда не встречались с этим, случайным попутчиком, но спор с ним затянулся на все лето. Оказалось, что Сергею не так легко доказать свою правоту.

В ущелье, где шумела сердитая, пенистая, как бы взмыленная река, по берегам валялись заросшие мхом камни. Некогда они скатились сверху без пользы растратив свои килограммометры. Контора участка помещалась в тесной комнатке, сколоченной из досок от ящиков, в которых привозили механизмы. Штампы заводов-отправителей и предупреждающие надписи «Осторожно! Не кантовать!» виднелись на полу и на потолке. В комнате было людно, накурено. В углу, за столиком, старик-счетовод крутил стрекочущий арифмометр и, подняв очки на лоб, списывал цифры в толстую книгу. Рядом с ним девушка в черном ватнике цветными карандашами закрашивала клетки на графике выполнения работ. Сам прораб, маленький, взъерошенный, похожий на петушка, крикливым голоском отчитывал провинившегося шофера.

— Небось, гнал вовсю, мастерство показывал! Вот составлю акт по всей форме...

«Акты составляет!»—подумал со вздохом Сергей, вспоминая Белопесоцкого...

Долговязый шофер оправдывался с профессиональной бойкостью:

— Честное слово, Илья Петрович, тридцать километров без обгона: как полагается в населенном пункте. Но ведь они — население пункта этого — такой несознательный народ. Для них шоссейка, как бы бульвар или клуб. Даже танцы на мосту по вечерам; им, видите ли, нравится каблуками топать, по настилу. Гулко получается. И тут же ребятня с футболом и девка эта самая на велосипеде. Впервой она села, что ли, велосипед несет ее, куда захочет, она только держится за руль, чтобы не упасть. Я посигналил, взял направо — и она направо. Я еще правее — и она правее, прямо под колеса. Я влево — и она влево. Ну вот, завернул баранку до отказа — и в кювет.

— Вот видишь — тридцать километров без обгона, разбил государственную машину.

— Да я не разбил, просто заехал в кювет и перевернулся. А машина целехонька, только бензин вытек. Пока я сидел в кабине вниз головой, прямо на личность мне текло. До сих пор отплеваться не могу.

Новиковы слушали этот диалог, ожидая своей очереди. Рядом с ними под плакатом «За курение в неуказанном месте — штраф» сидел жилистый старик с большим носом. Докурив в неуказанном месте папиросу, он раздавил окурок каблуком, затолкал под скамью и оказал Валентину:

— Правильный у нас прораб. Всегда разберется, зря не кричит. Понимает, кто есть мастер своего дела, кто пустозвон. Мастер на стройке в чести, потому ко всякой машине свой подход нужен. Про подход в книгах не пишут. К примеру сказать, вы, студенты, механику всякую проходили, теплотехнику и основы, а если машина барахлит, Илья Петрович не вас позовет, а мастера Данилушкина. Данилушкин сорок лет слушает, как поршни стучат. У него глаз — ватерпас, никаких приборов не надо.

Валентин глядел на старика с уважением и сочувственно кивал. Он был покладист и верил словам. Сергей, наоборот, обычно сомневался и не соглашался.

А прораб уже обернулся к мастеру.

— Ну ты, Глаз-ватерпас, опять балки перекосил? Для чего тебе инструменты выдают? Чтобы ты их на складе держал? Считать неохота, все на чутье надеешься.

Данилушкин вскочил. Самоуверенность его улетучилась мигом.

— Илья Петрович, да разве я...

— Разве я, разве ты!... Вот даю тебе в помощь студентов, грамотных людей. Учи их и сам учись. А если и через месяц у тебя инструменты будут на складе пылиться, студенты станут командовать, а ты к ним пойдешь помощником. Учти это, Глаз-ватерпас. А сейчас забирай ребят и веди к себе на объект.

Обиженно бормоча что-то под нос, Данилушкин повел студентов на объект.

Под «объектом» подразумевалась одна из вышек для ветростанции. Она строилась неподалеку от конторы, но не в ущелье, у реки, а гораздо выше, на косогоре. Дорога змейкой взбиралась туда, однако старый мастер не пошел по шоссе. Он выбрал тропинку, срезающую углы.

Валентин, бывалый турист, с трудом поспевал за ним. Менее привычный Сергей пыхтел, отирая пот, останавливался перевести дух. И старик говорил торжествуя:

— Квелая вы молодежь, командиры производства! Книжечки-то перелистывать легче.