Александр Мирер - Обсидиановый нож

…Поляна, не совсем закрытая сверху. Центр купола прошит граненым стволом, вроде бы старинной пушкой, направленной в зенит. «Что они, зенитную оборону имеют?» — подумал Колька, увидев кучку людей, прильнувших к основанию ствола. Солнце сияло над самой верхушкой, и пришлось обойти поляну, чтобы увидеть на многометровой высоте узкие раструбы, венчающие ствол. Они казались маленькими, как цветки душистого табака, а на самом деле… — Ого, — сказал Колька. Раструбы, наверное, имели по два-три метра в длину. И вот что еще. В круглом просвете виднелись и другие высокие деревья — за краем поляны. Их верхушки пригибались и трепетали, там дул сильный верховой ветер, но граненое дерево стояло неподвижно.

В звездообразной кучке людей виднелся затылок Брахака. Он стоял перед деревом на коленях, набожно склонив седины, дальше по кругу Колька увидел черную бороду Джаванара, всего их было восемь человек. Кто-то из них пел тихим, неприятно визгливым голосом. «Во — дикари! — с удовольствием подумал Колька. — Настоящие дикари, язычники. Заснять бы на пленку… Полуденный молебен для руководящего состава». Он потихоньку стал пятиться, чтобы не оскорблять чувства верующих своим присутствием. Сотрясая землю, пробежал бритый доктор и бесцеремонно сунул голову между двумя молящимися. Простучала пятками целая толпа мужчин и женщин, окружила дерево вторым кольцом. Стояли, наклонившись, и слушали. Вроде бы экстренный выпуск о полете на Венеру…

Странно. Охотников между ними не было. Один Джаванар. Остальные в плавках. Вот все поднялись с колен, мягкий бас Брахака произнес несколько слов, пауза, еще несколько слов. В толпе загомонили-зашумели. Смолкли. Торопливо начали расходиться, на Кольку поглядывали без улыбки. Худой, очень темнокожий человек, стоя на коленях, громко пел одни гласные: «А-и-а-уу…» Прошел Джаванар, оправляя амуницию. Колька присунулся к дереву, он прямо горел от любопытства. Ствол, в полтора обхвата, был четко восьмигранный, как чудовищная головка болта, а в полуметре над землей были овальные отверстия — аккуратно, на оси граней. По дереву густым слоем сновали черные муравьи — вот почему оно казалось синим…

«Колья!» Поляна опустела, к дереву подходил охотник с гепардом на поводке, в полной амуниции, с луком, а Брахак звал, показывая на аллею — скорей, пошли. «О-ам-м, о-аи-и-а», — пели у дерева.

Брахак торопился. Колька пошел спортивным шагом, чтобы не отстать. По дороге отметил, что слон поднялся, переминается с ноги на ногу, на спине — ременная сетка. Собаки исчезли со своей поляны, в траве прыгали черные молнии — крысы подбирали остатки корма. А в медицинском доме орудовали пушистые серые звери, размером с крупную таксу. Под надзором молодого охотника они хрустели зубами, подрезая стол вместе со спящим Рафаилом.

Володя стоял рядом в полной растерянности и вскрикивал: «Да что случилось?», и его тонкая рука, протянутая к охотнику, выглядела ужасно беспомощной — как росток на толстой картофелине…

Пушистые звери, стрекоча, как жатки, продвигались вдоль ствола, пришлепывая по траве плоскими хвостами…

Кудрявая девушка, снова в охотничьей одежде, кормила Рафаила каким-то снадобьем — он жевал, не просыпаясь…

— Что происходит, наконец?

— Спокойно, — сказал Колька. — Сейчас разберемся.

Вовка смотрел на него с надеждой.

Брахак рисовал, двигая лопатками. Две параллельные линии, а по бокам — кудряшки… Колька сообразил — карта! Линии — просека, вокруг нее лес. Так-так, вот поляна с баросферой, — уширение, вот боковая аллея — смотри, четко изображает… — а вот и прямоугольничек и намек на человека в его контуре. Рафаил лежит, понятно.

— Разбираешься, Вовка?

Тот посопел утвердительно.

Еще просека уходит вглубь от просеки-границы. Далеко, на край листа. Кружочки — много кружочков, человечки, еще, еще… Понятно. Основное поселение, как видно. Этого надо было ожидать. Поселок, город. Далеко отсюда.

Брахак поднял голову, проверил их реакцию.

У входа протяжно, густо фыркнуло какое-то животное. Брахак рядом с изображением Рафаила нарисовал слона. Стер человечка пальцем и мгновенно повторил его на спине у слона, и тремя движениями разместил трех слоников по дороге в город. Вот оно что — предлагается эвакуация, не так далеко, полдня пути — четверть круга солнца…

Да что — предлагается. Рафаила уже опустили на землю вместе с ложем. Ждут лишь их согласия, и одежду притащили, накрест перевязанную ремешком.

Девушка сказала что-то звонкое и решительное. Стесненно вздохнул Володя.

Колька выпрямился. Он затосковал вдруг неслыханной тоской, немыслимой, невыносимой, как боль перехода. Долг-долг-долг! Вот он твой долг — возвращение…

Он сказал:

— Не выйдет. Нет! — И взял мел, и провел стрелу напрямик — к баросфере.

Брахак кивнул, но девушка схватила его за локоть. Она беспомощно оглядывалась, и Колька понял, что она тоже наедине с решением; и, вынужденный смотреть на нее, он закряхтел про себя, заранее зная, что будет дальше, и не мог отвести от нее глаз. Она подняла руку, блеснув гладкой кожей и, глядя Кольке прямо в лицо, показала на больного.

«Нет, не сохранишь, не убережешь, — говорила она, не говоря ни слова, — нет… Вот смотри, что с ним будет. Он будет спать, а вы — будить его, но он будет спать — вот так, и холодеть, и жизнь будет утекать из него — вот так, смотри! — и он умрет. Не отдам!» — она вцепилась в носилки, косилась светлыми от ярости и отчаяния глазами, и Колька сказал ей внезапно:

— Опять заманиваешь? — непонятные для нее слова, но она поняла и качнула головой — справа налево, так что кудри разлетелись из-под шапочки.

Брахак стоял как гладиатор, и смотрел непроницаемо, важно — отстранялся. Когда девушка умолкла, он с видимой неохотой взял мелок и летящими движениями набросал просеку — границу, силуэты обезьян, прыгающих через просеку на эту сторону. Показал на носилки — беритесь, нечего, мол…

И тут, в первый раз за сутки, все решил Володя. Он сказал:

— Мы доверили им лечить Рафаила. Теперь нельзя на попятный. Пошли.

Девушка нагнулась к носилкам, махнула — берите тоже. Брахак с каменным лицом наклонился, и они вчетвером подняли спящего и вынесли в жару и духоту, в резкий запах слонового тела. Охотники быстро прикрутили носилки к ременной попоне, топча слона, как стог, а слон беспокойно сворачивал хобот и пытался подняться раньше времени. На спину к нему сел охотник с луком, второй помог влезть Володе, а сам остался внизу. И серый холм поднялся, тронулся вперед, а за ним охотник и девушка с луками наизготовку, и Колька с пистолетом. Пошли под деревьями, в тревожной тишине, навстречу охотникам, бегущим с луками, в полной амуниции. Когда они проходили мимо ночлега, с дерева съехал Тарас Бульба и запрыгал рядом со слоном, держась руками за бивень.