Грег Бир - Эон

Она отпустила руку отца.

Смотритель Ворот изобразил символ: Земля, голубая, зеленая и коричневая, живые яркие облака и окружающая планету спираль ДНК, а вокруг упрощенное уравнение, которое Корженовский нашел в одной из старых работ Васкес.

Тальзит в своем холодном пузыре и франт в белых одеждах, символизирующих расставание навсегда, стояли позади Рю Ойю. Прешиент Ойю подошла и поцеловала отца, затем вернулась к стоявшим возле диска.

Смотритель Ворот и его спутники направились к холму вокруг новых ворот.

— Он исполняет обещание, данное Гексамону, — сказала Прешиент Ойю, когда диск сомкнулся вокруг них. — Он поведет за собой Аксис, если тот последует за ним.

Она протянула руку к Патриции, глаза которой снова были мокрыми, и коснулась ее щеки. Сняв слезинку, Прешиент Ойю поместила ее на свою щеку.

Ольми направил диск из терминала к ожидавшим их кораблям.

Оба корабля: служебный и патрульный, на котором они прибыли — ушли с потока и висели, поддерживаемые силовыми полями. Это была предосторожность на случай, если с севера пойдут эвакуирующиеся корабли. Ольми быстро сделал выбор: им была необходима скорость, а корабль охраны был меньше и быстрее.

Они должны встретиться с разгоняющимися секторами, прежде чем те достигнут одной трети световой скорости. Далее будет два пути: сектора могут на короткое время убрать генераторы и захваты потока и позволить кораблю пройти; или корабль должен сойти с потока, прижаться к стене и выдержать натиск волны частиц и атомов, движущейся впереди города.

Но до встречи с секторами Ольми должен был выполнить обещание, данное Патриции.

В пустынной части Пути, где она скорее всего могла отыскать нужные ей геометрические сосредоточения, ее нужно было направить с клавикулой к поверхности Пути. Времени было очень мало — фронт плазмы шел прямо позади них.

Йетс отвел Патрицию в изолированную секцию корабля и в последний раз проинструктировал, как пользоваться клавикулой.

— Помните, — закончил он, — у вас есть инстинкт и желание, но не очень много умения. У вас есть знания, но нет опыта. Вы не должны спешить; действовать надо обдуманно и осторожно. — Он сжал ее плечи и посмотрел ей прямо в лицо. — Вы знаете ваши шансы на успех?

Она кивнула.

— Не слишком большие.

— И все же вы готовы рискнуть?

Патриция, не колеблясь, снова кивнула. Йетс отпустил ее и достал из кармана маленькую коробочку.

— Когда я вложу клавикулу в ваши руки и передам ее функции вам, она увеличится до нормальных размеров. Она будет работать только для вас; если вы умрете, она превратиться в пыль. Пока вы живы, она будет служить вам — хотя чем она поможет вам, если ваш план удастся, я не знаю. Она открывает новые ворота только изнутри Пути, не снаружи. Она распознает наличие ворот, даже если они закрыты…

Йетс достал клавикулу, которая сейчас была не более двенадцати сантиметров в длину, и вложил ее в левую руку Патриции.

— Возьмитесь за рукоятки.

Она взялась за них большим и указательным пальцами обеих рук. Клавикула выбросила в направлении Йетса непрерывный поток красных символов.

— Сейчас она не узнает вас, — сказал он. — Она просит инструкций от своего последнего хозяина. Я активирую ее.

Он изобразил инструкции в виде пиктограмм-кодов.

Устройство медленно увеличивалось, пока не достигло того же размера, что и клавикула Рю Ойю.

— Теперь передаю управление вам.

Последовали новые закодированные инструкции, и Патриция ощутила внезапную волну тепла между собой и устройством.

Корженовский наблюдал за ними, стоя чуть поодаль. Лэньер плавал позади него.

— Теперь я могу говорить с ней, — удивленно сказала Патриция. — Я могу напрямую общаться к ней…

— И она может общаться с вами. Она активна, и вы — ее хозяйка, — пояснил Йетс. В голосе его прозвучала грустная нотка.

Корженовский подошел ближе.

— У меня есть некоторые мысли по поводу вашего поиска — некоторые технические предложения.

— Я с удовольствием их выслушаю, — улыбнулась Патриция.

С постоянным ускорением в двадцать же корабль двигался на юг вдоль Пути.

Фронт плазмы достиг шестидесятикилометрового отрезка, зарезервированного для последнего открытия ворот, ударился о барьеры и нарушил их тонкую геометрию. Первый барьер рухнул, и маленький оазис был испепелен; кольцо колодцев наглухо заплавилось, и поверхность Пути стала девственно гладкой.

Последние сообщения вдоль всей части Пути, контролируемой людьми, говорили об эвакуации. Миллионы граждан предпочли остаться в мирах, лежавших за воротами, а не выбирать между разделенными секциями Аксиса. Последняя торговля на Пути прекратилась, и ворота были наглухо закрыты, готовясь как к проходу гешельских секторов, так и к наступлению фронта плазмы.

Несмотря на близость плазмы, Ольми начал замедление. На корабле было два тупоносых флаера; Прешиент Ойю подготовила один из них для Патриции.

Патриция подошла к Лэньеру и крепко обняла его.

— Спасибо за все.

Лэньер хотел попросить ее не совершать необдуманных поступков, но не стал даже пытаться.

— Ты стала очень много для меня значить, — сказал он.

— Теперь я уже не ребенок, за которым надо присматривать? — спросила она, улыбаясь.

— Намного больше. Я… — Гарри отвернулся, стараясь убрать с лица озабоченное выражение, и покачал головой. — Ты немало значишь для меня, Патриция. — Он внезапно, сквозь слезы, рассмеялся. — Не знаю что именно, но немало.

— Хотите отправиться вместе с ней? — предложил Ольми, отплывая в сторону кормы. В каждой руке его был маленький черный сферический монитор.

— Что? — спросил Лэньер.

— Ей нужна помощь. Я иду с ней.

Прешиент Ойю увидела смущение Лэньера и пояснила:

— Будет создан ваш дубль. Монитор его изобразит. Конечно, он не сможет передавать информацию нам, поскольку мы уйдем дальше, как только отправим Патрицию.

— Дубли погибнут? — спросил Лэньер.

— Они будут уничтожены вместе с мониторами, — сказал Ольми. — Но с нами ничего не случится.

От сверхъестественных мыслей у Лэньера закружилась голова.

Я бы очень этого хотел, — прошептал он.

«Рамон читает „Тьемпос де Лос-Анджелес“, Рита готовит обед к моему приходу. Я возвращаюсь домой. Пол ждет меня. Что я скажу Полу? „Ты не поверишь…“ Или: „Я изменила тебе, Пол, но…“ Или просто улыбнусь ему, и все начнется заново…»

Ольми и Лэньер — вернее, их дубли — сидели позади Патриции в кабине флаера. Она держала на коленях клавикулу. На экране плыла бесплодная, гладкая поверхность Пути. Патриция крепко сжимала рукоятки клавикулы, ощущая через них гиперпространство под поверхностью.