Род Серлинг - Полуночное солнце (Сборник с иллюстрациями)

— Итак, у него операция в самом разгаре! Он что, не может одной рукой снять телефонную трубку? — Он посмотрел на стенные часы, потом устрашающе выпятил челюсть и обвел взглядом скамью с сидящими на ней игроками.

— Мы не можем больше ждать, — заявил он. — Я должен укомплектовать команду на сегодняшнюю игру. Коррриган, — сказал он, указывая пальцем на одного из игроков, — сегодня ты будешь подавать. А теперь, все остальные! Он засунул пальцы в задний карман и стал расхаживать перед ними взад и вперед, подражая Пэту О'Брайену.

— Ну парни, — сказал он жестко. — Ну! — Он перестал расхаживать и направился к двери.

— Там соперник, — провозгласил он, голос его слегка дрожал. — Это «Нью-Йоркские Гиганты». — Он произносил слова так, как если бы они были синонимами социальной опасности.

— И пока мы играем, — голос его снова дрогнул, — на столе лежит большой парень по имени Кейси и борется за жизнь.

Слезы заблестели в глазах Монка, когда этот большой специалист ловить мячи представил себе храброго парня, лежащего на операционном столе. Джипи Резник, третий игрок, уткнулся в носовой платок, словно горький ком застрял у него в горле. Бертрам Бизли всхлипнул, прикинув, сколько зрителей было за шесть недель, пока они играли с Кейси, сделал некоторый прогноз о том, что было бы без Кейси, и всхлипнул еще раз. Мак-Гэри Лягушачий Рот ходил взадвперед перед строем игроков.

— Я знаю, — заговорил он сладким голосом, в котором чувствовались едва сдерживаемые рыдания. — Я знаю, что последними словами, перед тем, как кож вошел ему в грудь, были: «Идите, «Доджеры», и победите! Победите ради большого славного парня Кейси!» Последние слова этой тирады были задушены слезами, хлынувшими из глаз Лягушачьего Рта, и рыданиями, перехватившими ему грудь.

Дверь с улицы в раздевалку открылась, и вошел доктор Стилман, за ним шествовал Кейси. Но внимание всех игроков было приковано к Мак-Гэри, который добрался до грандиозной финальной части своей речи.

— Я еще кое-что хочу сказать вам, ребята! Отныне… — громко завопил он, — отныне здесь всегда будет присутствовать душа. Каждый раз, когда вы поднимаете биту, смотрите туда, где обычно сидел Кейси, — потому что его душа будет поддерживать вас и ободрять, кричать вам: Давайте, «Доджеры», давайте! — Мак-Гэри обернулся и посмотрел на Кейси, который улыбался ему. Лягушачий Рот небрежно кивнул.

— Привет, Кейси, — сказал он и повернулся к команде.

— Теперь я собираюсь еще кое-что сказать вам об этом большом парне. У парня есть сердце. Не такое, как у нас, но этот парняга, который лежит сейчас на операционном столе с дыркой в груди…

Нижняя челюсть Лягушачьего Рта отвисла дюймов на семь, когда он медленно повернулся и посмотрел на Кейси. Но сказать по этому случаю он ничего не успел, потому что команда оттеснила его в сторону. Все бросились к герою, тряся руку, колотя по спине, тормоша и хватая его, каждый хотел крикнуть что-то, и поэтому гам поднялся невообразимый. Лягушачьему Рту потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, после чего он крикнул: — Ну хватит! Замолчите! Тихо! ТИХО!

Он оттащил игроков от Кейси и наконец пробился к рослому подающему.

— Ну? — спросил он.

Стилман улыбался: — Иди, Кейси. Скажи ему.

Именно в этот момент все в комнате обратили внимание на лицо Кейси. Он улыбался. Это была большая улыбка. Широкая улыбка.

Завораживающая улыбка. Она разлилась по всему лицу вверх и вниз.

Она светилась в его глазах.

— Послушайте, мистер Мак-Гэри, — гордо сказало он и показал пальцем себе на грудь. Лягушачий Рот приложил ухо и услышал устойчивое «тик», «тик», «тик».

Тут Лягушачий Рот отступил назад и взволнованно закричал: — У тебя появилось сердце.

Реплики игроков слились в восхищенный хор, который Бизли, едва стоящий на ногах от волнения, пытался утихомирить.

— А посмотрите на эту улыбку, — сказал Стилман, перекрывая общий шум. — Это единственное, чего я не смог дать ему раньше, — улыбка!

Кейси обнял старика.

— Это здорово. Это просто здорово. Теперь я чувствую себя… чувствую себя… как единое целое!

Команда взревела от переполнявших ее чувств, а Бертрам Бизли взобрался на массажный стол, сложил рупором руки и прокричал:

— Прекрасно, «Доджеры» — на поле. Команда — вперед! Кейси сегодня начинает. Новый Кейси!

Команда шумно выбежала на поле, отбросив Мак-Гэри в сторону и заглушив первую часть его новой речи, которую он начал так:

— Ну, парни! Весело, энергично, напористо… — Ему не удалось закончить речь, потому, что Монк, Резник и Инфилд в едином порыве вынесли его за дверь.

Когда Кейси был объявлен стартером команды «Доджеров» в этой игре, толпа изрыгнула рев, который мог заглушить любой раскат грома из тех, какие когда-либо громыхали здесь или в окрестностях Нью-Йорка. А когда Кейси вышел на поле и направился к насыпи, 75833 человека встали и как один зааплодировали, и только второй игрок, который в это время нес мяч подающему, заметил, что в глазах могучего Кейси были слезы, а выражение его лица такое, что второй игрок остановился. Поистине, он никогда не видел НИКАКОГО выражения на лице Кейси прежде, а сейчас он остановился и потом, когда шел к своей линии, несколько раз оглянулся.

Судья крикнул: «Игра», и Доджеры начали шумно переговариваться, что всегда предшествовало первой подаче. Монк подал сигнал, а затем выставил рукавицу, ожидая мяч. Начинать надо с быстрого мяча, подумал он. Следует дать им понять, против кого они играют, подзадорить их немножко. Ошеломить. Заставить из нервничать. Вот как планировал Монк свою стратегию за площадкой. Такая стратегия и не была особенно необходима, когда подавал Кейси, но всегда неплохо было продемонстрировать с самого начала тяжелую артиллерию! Кейси кивнул, крутнулся и бросил. Спустя двенадцать секунд у женщины в квартире на третьем этаже в трех кварталах от стадиона бейсбольным мячом, пролетевшим более семисот футов, было выбито стекло в спальне.

Тем временем толпа на трибунах сидела, молча разинув рты, глядя, как стартер с битой из команды «Нью-Йоркских Гигантов» вразвалочку шел по полю прямо в распростертые объятия товарищей по команде, приветствующих его после такого удачного начала.

Мак-Гэри Лягушачий Рот в этот момент почувствовал, что такого разочарования, какое постигло его только что, он еще раз просто не переживет. Если бы он мог заглянуть в ближайшее будущее, то понял бы, что этот прогноз совершенно ошибочен. Он бы предвосхитил ощущения от подач номер два, три и четыре, после которых первая подача была не более ошарашивающей, чем таблетка аспирина на пустой желудок. А уж как плохо ему стало через сорок пять минут, когда Кейси промазал девять раз, прошел шестерых, сделал две какие-то совершенно сумасшедшие подачи и пропустил бросок на холм, отчего Мак-Гэри заорал на скамье благим матом: — Такой поймал бы и паралитик — ветеран Гражданской войны, потерявший руку при Геттисберге.