Александр Борянский - Время покупать черные перстни

Вслед за тем Учитель дал Хар-баатару три обруча и велел надевать их на голову перед каждым ударом. Хар-баатар поблагодарил владыку Калпы, и Шагжамуни удалился.

Он вознесся на небеса и первое, что увидел, был его ученик, совершавший обряд сор залах.

— Ну и что же ты делаешь? — полюбопытствовал Учитель.

— Ничего особенного! — смешался Бадмаагаатаг, застигнутый врасплох.

— Нет, вот это что такое? — указал на пирамидки Шагжамуни.

— Да так, игра и больше ничего.

— Игра?.. Так вот в какие игры ты начал играть! Говори правду!

— Это я… колдовал, чтобы мангас вам не повредил.

Но Шагжамуни не поверил, и Бадмаагаатаг признался, что был так обижен на Учителя, и вот…

Учитель был велик и мудр, а потому не бранил ученика и не наказывал его. Каждый может предаться обиде, даже бессмертные боги гневаются и сердятся порою! И он утешил Бадмаагаатага:

— Не тревожься, настанет время и твоего выхода на землю, когда сгинут мангасы. И будет это совсем скоро!

А Шагжамуни знал, что говорил.

8. Миф о том, как был усмирен Суунаг Цагаан-баатар

Итак, простившись с Учителем, Хар-баатар огляделся и видит: приближается к нему страшилище рогатое, а за его пояс заткнуто несколько мертвецов.

— Ты человек или мангас? — воскликнул Хар-баатар.

— А ты-то сам кто таков?

— Я — Хар-баатар, первый богатырь Алтан Галав Сандал-хана, владыки Среднего Тива.

— Ну а мое имя — Суунаг Цагаан-баатар, я второй богатырь владыки мангасов Лан-аа Ринжуу Намжила.

Так вот кто это был!.. Суунаг Цагаан-баатар! Тот самый, который, едва на свет народившись, сожрал свою мать — так уж водится у мангасов — и не сумел проглотить лишь ее серебряную голову. Его мать звали Серебряноголовая Магелмаа, и ее череп был той самой блестящей пещерой, которую Хар-баатар хотел увезти к Алтан Галав-хану… Проглотив свою мать, Суунаг Цагаан-баатар куда-то надолго исчез, оттого и был так печален его отец, мангас Марву Осор, который едва не погубил нашего богатыря…

Поняв, с кем имеет дело, Хар-баатар предложил Суунаг Цагаан-баатару помериться силами. Как и предсказывал Шагжамуни, мангас согласился, только пожелал бить первым. Помня советы Учителя, Хар-баатар кивнул:

— Бей, только все равно быть тебе моим слугою!

— Это тебе быть моей едою! — хмыкнул мангас. Хар-баатар выбрал ровное местечко и покрепче уселся.

Марву Осор, который издали наблюдал эту картину, радуясь возвращению сына и предвкушая его победу, крикнул:

— Оставь мне половину мяса этого баатара!

Суунаг Цагаан кивнул ему — и для разбежки бросился к вершине далекой горы. Размахнулся палицей — и стремглав кинулся обратно. А Хар-баатар успел быстренько надеть на голову первый обруч из тех, что дал ему Шагжамуни.

Удар мангаса был таков, что обруч расплющился, а юноша лишился сознания, не успев издать и стона.

Он сразу очнулся и увидел, что Суунаг Цагаан бежит к горе размахнуться для второго удара. И поспешно нахлобучил второй обруч, который тоже лопнул, а Хар-баатар опять упал без памяти. Но он успел опять вовремя очнуться, чтобы надеть последний обруч, и остался в живых. А мангас распалился и не замечал ни того, что богатырь падал, ни того, что бил его трижды, — и теперь мчался, готовый ударить вновь.

— Хватит, хватит! — рассмеялся Хар-баатар, — Ты свое дело сделал!

Суунаг Цагаан так и замер.

— Он не то что не простонал ни разу — наоборот, повеселел! Ой, ой, зря я с ним связался, погубит он меня!..

Ну, ничего не поделаешь — суровы игры мужей, и надо держать свое слово. Выбрал мангас себе скалистое местечко, уселся и ждет. А Хар-баатар говорит:

— Ты бил с разбегу, а я буду бить тебя сидя на коне. Размахнулся он во всю ширь плеча и ударил во всю мощь руки! Взревел мангас так, что затряслись горы, эхо громом прокатилось над степью, — и рухнул замертво. Тогда Хар-баатар пересел верхом на мангаса и ну лупцевать его по заду. Увидал такое Марву Осор — словно ветром его сдуло. А Суунаг Цагаан очнулся и заорал:

— Не губи меня! Ты победил! Моя сила ничто по сравнению с твоей! Ты мой господин, а я твой слуга. Буду недоуздком твоего смирного мерина, путами для строптивого коня, буду появляться там, где помашешь, и исчезать там, где замахнешься!

— С этих пор будешь коня моего под уздцы водить. А теперь отправимся в те края, откуда я родом. Там добрые люди живут, тебя на верный путь направят! — произнес богатырь и тронулся в путь, а мангас послушно вел его карего коня под уздцы.

И тут Хар-баатар заметил, что через левое и правое плечо мангаса были переброшены две огненные змеи, а на их телах светились шесть букв молитвы мани[30]. Это должно было умиротворить души погубленных мангасом людей, и Хар-баатар подумал, что и впрямь — все на земле от небесных богов — и добро, и зло.

Ехал Хар-баатар три дня и три ночи, миновал и серебряную скалу — череп мангаса, но не взял ее с собою: зачем ему пустой череп, когда есть живой мангас?

Прибыл он на свою сторону и решил с матерью повидаться. Подъехав к северо-западным воротам аил-хотона Дуулга-баяна, закричал во всю мочь:

— Отворяй!

Стража узнала его голос, возрадовалась и приотворила створки. Глядь, стоит перед ними страшилище невиданное! Страх овладел всеми. Дуулга-баян вопросил:

— Или мангас овладел голосом моего сына, или сын мой принял мангасово обличье?

Наконец-то догадался богатырь, в чем дело, и велел Суунаг Цагаану посторониться. Тут все увидели за его спиной Хар-баатара и облегченно вздохнули. Но на мангаса поглядывали с опаской, и отец сердито спросил:

— Ты зачем притащил это чудовище? Решил Хар-баатар подшутить над Дуулга-баяном, которого недолюбливал, и заявил:

— Да вы не бойтесь! У меня ведь зад обладает чудодейственной силой: чуть что, всасывает и подавляет мангаса.

«Так вот почему он уселся на меня верхом!» — вспомнил Суунаг Цагаан — и пуще прежнего стал бояться хозяина.

Хар-баатар велел ему вести себя смирно, и мангас пообещал. Вошли все в юрту, расселись, и богатырь поведал о своих приключениях, о чудесах страны мангасов. Про горы, что вниз вершинами, про птицу-сороку говорящую… А мангас тем временем поглядывал на Дуулга-баяна и облизывался. И вдруг, не сдержавшись, лизнул ему шею, да так, что кровь показалась! Заорал Дуулга-баян, а его сын так глянул на мангаса, что тот едва не лишился сознания от страха и поклялся, что в жизни такого не повторится! Чтобы успокоить отца, Хар-баатар напомнил: