Александр Щербаков - Пах антилопы

- Извините, такое устройство - обязательно должен за всех все переделать. Я ведь, правда, в машинах кое-что понимаю. Уж побольше этого... Взял вот, написал. - Гость вновь запустил руку во внутренний карман плаща и движением отчаянным и величественным, каким спартанская мать отдавала старейшинам на отбраковку новорожденного спартачонка, протянул мне вдвое сложенные листы. - Киньте взгляд, что получилось.

Профессия сценариста, к которой я так мечтал приобщиться, на моих глазах становилась массовой, и это было огорчительно.

- Талгат Ниматович, я такой же инженер, как вы, один сценарий всего и написал.

Но нет, если на чужой территории Кожамкулов мог и с поджатым хвостом недолго походить, то на своей не желал видеть даже остывших следов другого самца.

- Почем вы знаете, что такой же? - Едкая улыбка, без демонстрации зубов, проступила на его лице. - А вдруг лучше?

Как это он знал, куда впиться? На королевской яхте точных наук казах, может, и простым кочегаром служил, но меня-то с нее, считай, списали. К счастью, благодаря половчанке я два дня уже ходил в сценаристах, а это звание публика почему-то приравнивает к воинскому званию "полковник". Выпад Кожамкулова почти и не произвел во мне новых разрушений, тем более что роль просителя этому господину плохо подходила и какого-нибудь такого коленца ожидать от него следовало.

- Вот и дайте Эльвире прочесть, больше толку будет.

Вовсе без металла мне эту фразу произнести не удалось, так что Кожамкулов остался доволен результатом своего выстрела. Он сразу же и подобрел к воображаемому противнику:

- Меня ваше мнение интересует, а не этой дамы.

Теперь уже листы, которые я зачем-то покорно принял от автора, вернуть было непросто. Хуже того, в присутствии хозяина они отказывались признавать за мной хоть какие-то права, даже право отложить чтение на потом. Тут и сосед был бы спасением, но он что-то не нес свою проволоку.

Если на кого и можно опереться в жизни, так только на собственную собаку. Ее счастливый лай донесся из-за двери ровно в тот момент, когда я ударился лбом о латинское изречение "Cognato vocabula rebus" - им открывался кожамкуловский сценарий. Дочь в распахнутой по случаю весны куртке швырнула рюкзак чуть не под ноги гостю и сунула мне в нос ледяную башку для поцелуя.

- А чем это у нас пахнет? - спросила она, не забыв махнуть в сторону казаха полудетскими ресницами.

- Веником! - И не хотел, а получилось с каким-то обвинительным уклоном. - Заливают нас сверху.

Дочь задрала нос к потолку. Взгляд ее приобрел знакомую зыбкость, какая бывает, когда, проверяя уроки, я загоняю бедного ребенка в конец таблицы умножения.

- Там Лари живет, - произнесла она не очень уверенно.

Мне это имя ничего не говорило.

- Ну как, пап, такса длинношерстная.

Таксу я знал. В известные периоды эта сука доводит моего пса, не приспособленного к действиям на сверхмалых высотах, до умопомеша тельства.

- А чего тогда она не лаяла, когда мы звонили?

- Так она во дворе гуляет с Колькой, я их видела.

Предложение отправиться на поиски этого Кольки дочь отвергла под тем предлогом, что он гад и она с ним не разговаривает. Завязалась дискуссия. Кожамкулов как человек холостой, видимо, не представлял, до какой степени детская аргументация бывает изощренной, и, пока мы шли по первому кругу, следил за поединком с напряженным вниманием. Но скоро начались повторы, и ему стало скучно.

- Надобность во мне, вижу, отпала. Так что разрешите...

Слово "откланяться" Талгат Ниматович ради экономии изобразил действием. Изысканность его манер неожиданно разбудила совесть в моем ребенке:

- Ладно, пойду.

Пес тут же принялся тихо скулить, намекая, что и он не прочь прошвырнуться.

- Потерпишь! - Она подобрала брошенную на пол куртку и рывком ее на себя напялила. Жалко было собаку, но открывать второй фронт как-то не хотелось.

Это большая проблема - и сочинительская, и жизненная - отделаться от персонажа, в котором отпала надобность. Сосед явился со своей никому не нужной проволокой, когда гость мой уже стоял в дверях.

- Такая пойдет? - Глаза у него сияли, как у спаниеля, доставшего из болота утку.

Казах взял проволоку, согнул, разогнул:

- Вполне, но ключом будет проще.

Видать, человеку впервые за много лет удалось пошутить, и он улыбнулся своей удаче так, как улыбался еще в люльке.

Выпустил Кожамкулова с дочкой на лестницу и тоже вышел. Якобы чтобы оказать гостю уважение, а на самом деле с единственной целью - выманить из квартиры соседа. Перед лифтом нас столпилось четверо. Это уже напоминало вокзальные проводы.

- Александр, - лицо казаха дышало прежней суровостью, - супруге от меня поклон.

Дочь запрыгнула в кабину первая. И тут меня такой страх обуял, аж дыхание прервалось: вот он сейчас войдет следом, заполнит свинцовой своей аурой это крошечное пространство, и веселые волчки, во множестве крутящиеся внутри моей девочки, замрут и повалятся на бок. Я как-то даже заметался, но повода отправить гостя следующим рейсом не нашел.

- Так я могу надеяться? - Кожамкулов уже из кабины кивнул на листы, которые я все еще держал в руке.

- Да, да, сегодня же прочту.

Двери стали сходиться, но тут из-за моей спины вынырнул сосед и вставил ногу между створками.

- Талгат Ниматыч, может, послушаете мотор у моей тачки? Она тут, у дома, стоит, что-то мне его звук не нравится.

Если устранение причин потопа легло на мои плечи, то со следствия ми боролась очень кстати вернувшаяся с работы жена. Она бы и так все убрала, но я специально вышел встречать ее с тряпкой, а выражение лица выбрал из самых капризных.

Гремели ведра, лилась вода, а я сидел и ни за что ни про что проклинал это звуковое сырье. Но вот жена в ванной выпрямилась, окинула взглядом стены... Какая-то кафелина вдруг привлекла ее внимание, и она несколько раз остервенело со скрипом ее потерла - все, теперь до вечера тишина будет нарушаться только криком из детской: "Мам, как пишется - воен или воин?"

Обреченно поворошил угли, оставшиеся от костерка, на котором варился первый крекекексный сценарий, - ни одной тлеющей головешки. День явно решил смыться, бросив меня с несделанной работой.

"Интересно, он с умыслом такие выбрал?" Кожамкуловские листочки имели форму квадрата, которая словно специально придумана, чтобы демонстрировать разницу между симметрией и гармонией. Они и цвета были голубенького, не отпускающего охочий до всякого уродства человеческий глаз. Чем терпеть такое беспокойство, проще было сценарий прочесть и засунуть куда-нибудь подальше, но казах ведь мог и что-то стоящее создать, а это лишило бы меня всякой подъемной силы.

Прилив вдохновения я попытался ускорить чисто женским приемом - выпил чаю с молоком. Потом почесал живот собаке и съел яблоко. Но витамины, в нем заключенные, на пути к голове перехватили какие-то второстепенные органы. Лишенный питания мозг вел себя, как собака, которой скомандовали "апорт", а она что требуют найти не может и с виноватым видом таскает всякую ерунду. В какой-то момент из опасения отбить у него охоту к службе сделал вид, что задание выполнено.