"На суше и на море" - На суше и на море. Выпуск 12 (1972 г.)

– Охотно, - ответил Иван. - Это даст мне повод сбежать от всяческих дискуссий, в которые меня непрерывно втягивают после вашего отъезда. Прямо житья нет.

– Это тебе в наказание за индифферентность, - рассмеялся Алексей. - Теперь ты, надеюсь, почувствуешь ответственность за своего тезку?

– Еще бы! - ответил Иван. - Кстати, у обоих ребят такая высокая температура тела?

– Ага, ты уже входишь в круг своих обязанностей. Что ж, кажется я не ошибся в выборе, а, Майкл, как по-твоему? - улыбнулся Алексей. - Я веду дневник, в котором все параметры кентавров, как выразился на Совете Дуглас, отражены со всей возможной скрупулезностью. Уже сейчас ясно: у них совершенно дьявольская энергия, невероятная жажда знаний. Они буквально пожирают те немногие книги, которые я захватил с собой. Я просто сбиваюсь с ног и, признаться, только теперь понимаю, как это сложно - вырастить живое существо. Ну вот, мы и пришли!

– Все уже готово, папа! - раздался возглас мальчика, выскочившего на крыльцо и захлопавшего в ладоши. Вдруг он спохватился, испуганно глядя на Алексея.

– Ничего, ничего, при них можно так говорить, - успокоил его Алексей, а тот, обрадованный, убежал в дом, откуда послышалась его веселая скороговорка.

– Надо же им как-то называть меня, - слегка скованно сказал Алексей, поймав вопросительные взгляды товарищей. - В конце концов это не так уж далеко от истины.

– Они должны были бы называть тебя создателем, демиургом, - отозвался Иван, предостерегающе взглянув на Майкла, который так и не рискнул спросить Алексея о генокарте его сына.

– Это было бы, пожалуй, чересчур. Мы и так взяли на себя в Центре многие обязанности нерадивого бога. Ладно, для меня сейчас самое главное божественно вас накормить.

– Это очень кстати, - оживился Иван, потирая руки и принюхиваясь. - Как у вас в Америке, Майкл, в почете уха с луком, перцем и лавровым листиком, а?

– Я, признаться, неважный гастроном, - рассеянно ответил Майкл, осматриваясь.

В огромной комнате с широкими окнами стоял запах свежей смолы, каких-то трав, сохнувших под потолком, его светлые сосновые доски словно сияли золотистым отраженным светом. И странно контрастировал с этим никель деталей, глазки приборов полевого медицинского автомата-контролера в глубине комнаты. А на столе уже красовались глиняные обливные миски, в которых дымилась уха. Кентавры стояли у окна, рассматривая гостей, и Майкл вдруг невольно ощутил оторопь. «Что уж тут взять с лесничего», - невесело усмехнулся он про себя.

Гостей усадили за стол. Алексей сел между кентаврами, заботливо поглядывая на них и подливая им молоко в большие кружки. А они расположились совершенно непринужденно, усевшись, нет, скорее, улегшись у стола. Майкл чувствовал все большую скованность, овладевавшую им под пристальными, нечеловечески пристальными, взглядами кентавров, хотя в них не было ничего недоброжелательного или угрожающего. Его не покидала мысль об иной, пока загадочной, природе кентавров. «Как же будут воспринимать их обыкновенные, далекие от науки люди? - в смятении думал он. - Одни креститься, а другие хвататься за камни?» Кое-как преодолев себя, он принялся за действительно божественную уху, пытаясь поддерживать веселую беседу. Но Алексей, хмурясь, уже уловил его настроение. Замолк и Иван, и обед они закончили в молчании. Правда, ребята продолжали болтать без умолку - их не смущали заботы взрослых.

Когда со стола было убрано, Алексей отпустил кентавров погулять, строго наказав не отходить далеко от дома. Они, обрадованные разрешением, поцеловали его, ревниво поглядывая друг на друга, и убежали, сняв со стены луки и колчаны со стрелами.

– В чем дело, Майкл? - сдержанно спросил Алексей, не глядя на него. - Что тебя так… - он поискал слово, - парализовало?

– Прости, Алеша, - через силу ответил Майкл, - я и сам не понимаю, что со мной. Они, кажется, появились на свет божий на моих глазах, причин для смущения никаких, и все-таки мне не по себе в их присутствии.

– Очень важно разобраться в этом. Мы знали бы, как нам быть в аналогичных ситуациях, - сказал Иван, вопросительно поглядывая на Алексея. - По-видимому, осложнения только начинаются.

– Иван прав! - отрубил Алексей, взглянув в окно. - Попытайся, Майкл, определить корни твоей идиосинкразии.

– В этих ребятах, - неуверенно начал Майкл, - я чувствую энергию, волю и разум, которые явно превосходят наши собственные возможности. А насколько их разум человечен, насколько он будет социален? Наверное, это нелепо и смешно, ведь их двое, а людей миллиарды, но не угрожают ли они своим появлением человечеству? Не ставят ли они нас, людей, так сказать, под сомнение? Разумеется, все эти соображения чисто интуитивные, подсознательные. Пока они бегают в отдалении, я чувствую только восхищение, когда же они рядом, этот восторг переходит в страх. Словно я сижу с существом иной планеты, от которого не знаешь, что и ожидать.

– Что ж, ты достаточно внятно объяснил свое состояние, - сказал Алексей, - и нам надо учитывать такую реакцию. Разуверять тебя бесполезно, я понимаю. Ты должен сам убедиться, что твои опасения беспочвенны. Но во всяком случае спасибо. Эта точка зрения не приходила мне в голову.

– Я прекрасно понимаю, что эти соображения не делают мне чести, но с вами я предпочитаю говорить начистоту. Как-никак, я ведь тоже вроде их крестного отца, - смущенно улыбнулся Майкл.

Пристальный взгляд Алексея слегка смягчился, но недоверие и какое-то непонятное сожаление в его глазах больно кольнули Майкла.

– Я прямо изложил вам свои сомнения, - принужденно сказал он. - Полагаю, что многие откажут кентаврам в праве на существование из-за подобных, а может, и каких-то иных соображений, и вам, - он поспешно поправился, - и нам нужно быть к этому готовыми.

– Ладно, Майкл, твое «нам» отчасти искупает твои грехи, - повеселел Алексей. - Пойдем-ка раздуем самоварчик. Здесь даже такая антикварная редкость обнаружилась. Я ведь обещал вас напоить чаем, да не каким-нибудь, а с дымком.

Алексей шагнул к двери за Майклом. Тот распахнул ее и вдруг отшатнулся. Мимо со свистом пролетела оперенная стрела и вонзилась в тонкое деревце у крыльца, вздрагивая и покачиваясь, а следом с победным криком проскакали кентавры, размахивая луками.

– Ну вот, твои опасения, кажется, начинают оправдываться, - сердито бросил Алексей, отстраняя Майкла, - сейчас я им задам!

– Не надо, Алеша, - остановил его Майкл, справившись с собой. - Давай я лучше сам с ними постреляю, а ты пока раздувай свой экзотический самовар.

Алексей одобрительно кивнул головой и принялся колдовать над медным, сияющим на солнце самоваром. Нащипал лучины, зажег ее, потом, спохватившись, проверил, есть ли вода в самоваре. Наконец с великими хлопотами ему удалось вскипятить чай. Он измазался сажей, глаза у него слезились от дыма, но горд он был едва ли не больше, чем после реконструкции какого-нибудь диковинного зверя. Время от времени он поглядывал на кентавров и Майкла с Иваном, которые пытались хоть разок попасть в цель из лука, к великой радости ребят, заливавшихся смехом.