Светлана Дильдина - Созвездие Чаши

   Но уж точно не был высокородной болонкой.

   Наверх уходили двумя партиями. Когда медики заканчивали с осмотром подростков и прочим, на полтора часа выпускали недавних своих подопечных в бассейн. Плескаться можно было, прыгать наперегонки и с вышки прыгать. Вода отливала бирюзой и лазурью, прозрачная до умопомрачения — когда на вышке стоял, казалось, что дно едва прикрыто водой.

   Сверчок даже засомневался — а может, оно все стоит того? Жизнь-то, как у магната какого-нибудь. А что, вкалывать от зари до зари — лучше, что ли, чем побегать в Чаше по иллюзорной травке?

   С Ришей поделился соображениями. Та головой помотала — нет, мол, не согласна…

   Ну и ладно, подумал Сверчок.

   Склон начал резко забирать вверх — Сверчок слово бы дал, что холм на глазах становится круче. Солнце палило — странно, а ведь снаружи было совсем нежарко. Он остановился, вытер мокрое лицо.

— Не останавливайся, идиот, — бросил Саиф. И он, и Табит шагали вперед уверенно и упруго.

Ничего особенного не происходило — мелкие кочки вспучивались и опадали, время от времени в земле появлялись небольшие трещины.

— Неужто проскочим? — прошептал Саиф. И сглазил, естественно.

Прямо перед ними, взревев, разорвала землю и ушла в небо огромная шея какого-то ящера. Альхели отпрянул, не удержался на ногах — и покатился по склону. Пыль набивалась в глаза и ноздри, и Сверчок лишь в последний момент  успел углядеть — он катится к провалу, чему-то вроде колодца. Или раскрытой пасти чудовища? Уцепившись руками за острый, вросший в землю камень, сумел остановить падение. Что-то кричал Саиф. Сверчок вскинул голову — тот стоял наверху в странной позе, будто собрался прыгать. Через миг ясно стало — над Саифом просвистел усаженный шипами хлыст. «Лиана», как их называли… Саиф пригнулся заранее — чувствовал…

Альхели справился с учащенным сердцебиением и принялся карабкаться вверх по склону. Куда идти, он уже понятия не имел — но Саиф и Табит наверняка знали, и стоило держаться поближе к ним.

Камешки сыпались из-под ног, но склон Сверчок одолел. Наверху все выглядело иначе — никакого ровного поля, сплошь сухой колючий кустарник, растущий между камнями.

И Саиф с Табитом подевались куда-то. Сверчок постоял у куста — иллюзия? Тронул пальцами сухую хрупкую ветку. Где-то неподалеку раздавался противный шорох и потрескивание, словно жевали очень большое насекомое. Подросток постарался не думать об этом — и начал осторожно пробираться сквозь кустарник. Пожалел, что оставил майку наверху — сохранить кожу неисцарапанной не удавалось. А хруст приближался, и краем глаза Сверчок видел нечто темное, многоногое — оно ползло сюда. Кустарник мешал, оставляя на коже бесчисленные алые борозды, но Альхели уже бежал, обламывая ветки и не заботясь о царапинах. В кустарник вползало чудовище — гибрид жабы и многоножки, с гладкими черными надкрыльями. Из пасти гибрида свисало нечто желтоватое, липкое. Тварь подминала кустарник под себя, приближаясь неумолимо.

Сверчок снова упал — и, пока выпутывался из колючек, потерял несколько секунд. Теперь масляно поблескивающая панцирем туша возвышалась над ним. Альхели вскрикнул, дернулся в сторону — и его схватили крепко.

— Тише ты!

За плечи Сверчка сжимали коричневые руки. В ухе нежданного помощника покачивалась сережка. А туша многоногая — исчезла, как не бывало.

— Ты… видел? — слабым голосом спросил Сверчок у Табита.

— Видел. Бревно ты… говорил же сто раз — Чаша не создает живого! Под ноги надо смотреть, а не на чудовищ! Глянь, куда ты едва не свалился.

Совсемя рядом был обрыв — неглубоко вроде, но все дно утыкано кольями.

— Я видел… подобное. В первом заходе.

— Там иллюзия была. Здесь — настоящие. Настоящие никогда не блестят, запомни. Эх ты, чудило… Вставай.

С горки скатился Саиф, тяжело дышащий, встрепанный.

— Целы? Пошли!

Дальше идти было проще — двигались валуны, грозя раздавить в лепешку, но нехотя так, с ленцой. Здесь лидировал Саиф, гибкий, будто змея. Валун еще думает, куда ему повернуться — а Саиф уже в проем скользит; оставалось держаться вплотную к Саифу и не мешкать. Табит пропустил Сверчка перед собой — сам отделался порванной штаниной, когда последний камень сомкнулся с другим чересчур быстро.

В трех шагах блестело кольцо — окончание полосы.

— Ой, блин, прошли… — выдохнул Саиф. И опять ухитрился сглазить. Земля под ногами разъехалась — теперь от металла отделяла трещина в рост человека шириной.

Сверчок растерянно замер, прикидывая, можно ли преодолеть расстояние в прыжке.

— Не стой. Может быть хуже…

Они побрели вдоль трещины, а заветный финиш был рядом — не дотянуться. Земля развлекалась — двигалась вверх-вниз, будто на аттракционе «горки», когда-то Сверчком любимые. Больше в жизни на них не сяду, думал мальчишка. Пока «горки», к счастью, были миниатюрными.

   Хлыст цвета гнилой зелени выскочил из земли, лениво мотнулся. Попал бы в аккурат по новичку — но того будто за ногу дернули, заставив упасть на колено.

— Ты что? — мигом обернулся Саиф.

   — Я… меня за ногу… — сбился Альхели, но Саиф посерьезнел пуще прежнего, сказал, помогая подняться:

   — Они помогают порой.

   — Кто?

   — Мертвые…

   И, видя вытаращенные глаза Сверчка, пояснил угрюмо:

   — Наверх поднимают не всех погибших… бывает, и не находят… редко. Так вот, они из глубины за нами следят. Их — не бойся. — И заорал: — Чего стоишь, идиот?!

   Впереди было чисто. Пара минут отчаянного бега — и они на кольце.

   Новичок оглянулся — пестрое небо погасло, и земля позади казалась обыкновенной — камни небольшие, рытвины, комья глины…

Значит, вот ты какая, Чаша…

   За мальчишками спускалась «клешня».

— Ты ранен? — подкатился к нему медработник.

— Нет, — буркнул Сверчок.

Но его все же забрали в санчасть — обработать царапины.

Альхели только сейчас осознал, как он выглядит. В зеркале коридора увидел — ужаснулся. Перемазанные буро-грязными разводами лицо и тело… и светло-голубые глаза, совершенно ошалелые. Будто из сумасшедшего дома сбежал.

   Разобрал смех — а вот посмотрите, дамы и господа, как это бывает, когда грязь и кровь! Вживую, не на стереоэкране, когда любимых артистов по три часа гримеры раскрашивают! Посмотрите — и поаплодируйте, вам такой полосы в жизни не одолеть!

   А ведь небось сердце подскакивает, и ахаете, когда любимая мышка подопытная в пропасть валится!

   Ну и подавитесь.

   Знал — все, что сказано в Чаше, посторонним не слышно. Видео передавать котловина позволяет, а звуки — нет. А на кольце металлическом, что поясом окружает Чашу — все слышно нормально.