Виктор Меньшов - Фомич - Ночной Воин

Я к тому времени был вполне взрослым хлопцем, ухаживал за девушкой Настей из соседней деревни. Она чем-то на маму мою похожа была: характер такой же, весёлый, легкий...

Хотя, к тому времени у мамы от этого характера ничего не осталось. Какое уж тут веселье?

А как подряд дочку и мужа похоронила, мама моя следом и сама слегла. Таяла на глазах. И когда совсем худо ей стало, позвала меня, и попросила выйти соседок, которые помогали за ней приглядывать. И рассказала мне всю правду и про отца, и про соседа, и про то, как она помогла отцу содеянное им утаить. И сказала:

- Мне перед смертью всё открылось. Висит над нашим посёлком старое проклятие. За беспамятство нас Господь наказывает. Когда-то здесь, на этом самом месте, кладбище было, про него уже никто не помнит, но какое бы оно старое ни было, строиться и жить на месте кладбища живым никак нельзя. Покойники оскорбляются тем, что их позабыли и тревожат, а за это напоминают о себе злом, если люди их добром помнить не хотят. А на нашей семье лежит ещё и проклятие соседа, отцом невзначай убитого. Ты Настю любишь, женись на ней, уезжайте отсюда, может, хотя бы вас горе минует, стороной обойдёт.

Сказала она так и умерла.

Я, конечно, и по отцу, и по сестрёнке печалился, но по маме особенно. Очень я любил её. Любить любил, а не послушался. Остался в посёлке. Женился я на Настеньке, жили мы душа в душу, любили друг друга.

Пошёл я как-то поздно вечером в сарай за дровами. Смотрю, стоит кто-то около сарая нашего. Присмотрелся, и от страха топор выронил: сосед наш бывший возле сарая стоял, которого отец погубил.

И говорит он:

- Не бойся. Я не за тобой пришёл. Пока. Ты вот что, уезжай отсюда. Я проклятие сгоряча наложил и на отца твоего и на род ваш, и не в моей власти снять его. Теперь я понимаю, что не со зла отец меня жизни лишил, случайно. И мать твою я жалею, и сестрёнку, и братика младшего. И тебе не желаю зла, но ничего поделать не могу. Есть один способ у тебя спастись: бери свою Настю и бегите, только в монастырь. А если нет, куда бы вы ни убегали, в любом другом месте найду. Найду - и ещё троих к себе возьму. И не в моей власти хоть что-то изменить. Себя не жалеешь, жену пожалей. Не обессудь, я предупредил...

Сказал и исчез, словно его и не было.

Я не на шутку перепугался, поверил ему сразу, прекрасно зная, что с нашим семейством за это время произошло. Прибежал к Насте, чуть не с порога рассказал ей всё, как есть, и прошу уехать в монастырь, и поскорее.

А она мне отвечает, погоди, мол, не сегодня-завтра родить должна, куда же сейчас ехать? Вот рожу, тогда и поедем.

Я подумал, и согласился, думал, родит, и уедем, как только оправится. Не в дороге же рожать? Но получилось всё - хуже некуда. Родила Настя ребёночка, да только мёртвенького. И сама заболела после родов, в горячке мечется.

Хотел я ее увезти от проклятого места подальше, да люди решили, что я умом тронулся больную жену в дорогу отправлять. Не дали мне этого сделать, глаз с меня не спускают. Я хотел уже ночью её увезти, тайно, да соседи углядели, шум подняли, меня чуть не повязали. Совсем от Насти отлучили, чтобы беды не натворил. А как им объяснить?

Попробовал рассказать. Не поверили. Умерла моя Настенька.

И после мне до всё стало безразлично, что плюнул я на все проклятия и решил: будь что будет. А если уж до конца честно говорить, то даже ожидал смерти, как облегчения. Дом родительский я бросил. Устроился работать сторожем при старом кладбище, стал жить в небольшом домике около оградки...

Заметив мой растерянный взгляд, он кивнул головой:

- Да, да, в этом самом, где мы сейчас сидим. Стал я за милыми могилками ухаживать, жить воспоминаниями, и ждать исполнения проклятия, тихо радуясь единственно тому, что на мне оно и закончится.

И вот в одну из моих бессонных ночей явился ко мне опять сосед. И говорит он:

- Ты прости, нет мне покоя. Все запреты я нарушаю, к тебе являясь, Почему не послушал меня?! Почему не уехал?!

- Так получилось, - отвечаю.

Да что толку объяснять - мёртвых все едино не воскресить.

А сосед опять:

- Ты хотя бы сам спасись...

- Да мне-то уж теперь всё едино, - честно признался я. - И никакой обиды я на тебя не таю. Видно, зло и вправду порождает зло... Ты скажи мне лучше, там, где ты обитаешь, не было случаев, когда возвращали обратно людей?

- Ты о Насте? - сразу понял сосед. - Не знаю даже, могу ли я тебе говорить об этом. Я сам ещё не тут, не там. Но кое-что узнал. Ну да ладно, слушай. Рассказывал здесь один... В общем, был похожий случай. Много лет назад, может сто, а может и более, жил храбрый Воин, и была у него жена-красавица. И любили они друг друга, души один в другом не чаяли. Но случилась война, и Воин, простившись с любимой, отправился защищать Отчизну.

Храбро сражался воин, много подвигов совершил, но однажды попал его отряд в засаду. Отчаянно рубились русские воины, но врагов было намного больше, и стали они пересиливать. Жестокая была схватка, только одному бойцу удалось ускакать раненому и донести до родных мест весть о геройской гибели боевых друзей.

От него и узнала жена Воина о его гибели, загрустила, сердцем затосковала, истаяла от тоски и умерла. А Воин не был убит, подобрали его враги раненого, в беспамятстве, и увезли в степи. Вылечили и стали на свою сторону склонять. Но ни посулами щедрыми, ни лестью сладкой, ни угрозами обольстить его не смогли. Однажды ночью удалось ему овладеть оружием спящего охранника, порубить стражу и ускакать.

Вернулся он домой, где его давно считали погибшим, узнал, что возлюбленная его от великой любви к нему смерть приняла. Пошёл он к ней на могилку, и плакал там весь день. Сумерки приблизились, а он всё сидит, не уходит. И разум его от горя затуманился, стал он хулу на богов возводить за то, что не оберегли они жену его. А тут и совсем стемнело, и открылись могилы многие, и стали из них выходить мертвецы, полезла чрез ограду нечисть ночная, летучие мыши стаями носятся, чёрными крыльями перед самым лицом машут.

Вскочил Воин с плиты могильной, стал он требовать от Чёрной Нежити отдать ему жену любимую. Чёрная Нежить хохочет, рожи строит, зубы скалит, тянет к нему лапищи с когтями острыми. Бросился Воин на нечисть кладбищенскую с мечом боевым острым.

Многих посёк, а их ещё больше становится. Он ещё больше посек, от одной ограды до другой улицу прорубил в толпе поганой. Оглянулся, а нечисть опять перед ним сплошной стеной стоит. Пробился он с трудом к могилке милой, и приготовился смерть принять, но тут над кладбищем свет засиял, нечисть в панике великой разбежалась, могилы закрылись, и всё стихло.

А с неба спустился на белой лошади с красным седлом и золотыми стременами Георгий Победоносец. И сказал он так: