Виктор Меньшов - Фомич - Ночной Воин

На этом месте парочка захлюпала носами, но героически продолжила:

Много птичек певчих

про него споют,

на его могилку

перышко стряхнут...

Не выдержав, они всё же разрыдались, и закончили, захлёбываясь в этих горьких рыданиях, размахивая руками, один левой, другой правой, и отчаянно топая по полу ногами, тоже левой и правой, отчего изба пошла ходуном:

А моя могилка

пропадёт в снегу,

У!

Потому что в жизни

петь я не могуууу!... *

- Всё, всё! - бесцеремонно оборвал их Фомич. - Концерт окончен. Ты мне скажи, мил друг Кондрат, где это ты столько свечей... приватизировал?

Фомич показал на заваленный свечами стол.

- Где, где, - обиженно заговорил Кондрат, размазывая по физиономии слёзы. - Я их из каждой щёлочки выковыривал, по всем, самым тёмным закуточкам выискивал, я весь дом на четвереньках облазил... Эти свечи десятки лет терялись, да закатывались. А я вот взял и собрал бережно всё, что лежало...

- Всё, что плохо лежало, - поправил его Фомич.

- Ну и что? А пускай хорошо ложут! - обиделся Домовой.

- И когда ты, лодырь, говорить по-человечески будешь? Сколько времени бок о бок с людьми прожил, а ни читать, ни писать, ни даже говорить, правильно не научился.

- А чего я неправильно сказал?! Чего?! - запетушился Кондрат.

- Ну вот опять! - вздохнул Фомич. - "Ложут", "чего"...

- А чего там неправильно? - обиделся Кондрат. - Что я свечи беру? Так я и говорю, что пускай хорошо ложут, тогда искать не будут...

- Всё! - махнул рукой Фомич. - Иди отсюда. Забирай своего дружка плаксивого, и убирайтесь в свой погреб.

- А свечи? - деловито осведомился Домовой.

- А что - свечи? - не понял вопроса Фомич.

- Свечи все у тебя останутся?

- А зачем они тебе, полуночному?

- Так это... Мы там с Балагулой сидим... Читать учимся...

Кондрат отвел взгляд в сторону.

- Как же! Читать они учатся! - раздался сверху голос непоседы Кукушки, опять вылезшей из избушки. - Они колоду карт отыскали, и теперь с утра до вечера дуются в дурака на шелобаны... Только звон стоит по всей избе...

- Врёшь ты всё! - надулся Домовой.

- Вру?! - попыталась подскочить от удивления Кукушка. - Это я вру?! Откинь волосы со лба! Ага! Слабо?!

Фомич подошел к Кондрату, отвёл у него со лба волосы и присвистнул: на лбу переливалась всеми цветами радуги здоровенная шишка.

- Конечно, - пробасил Домовой. - У Балагулы вон какие ногти...

- Да?! Ногти?! - возмутился Балагула. - А кто меня сапогом по лбу треснул, когда я проиграл? Я думал, ты по честному, пальцами щёлкать будешь, глаза закрыл, а ты сапогом...

- Ага, пальцами. Ты ногтями щёлкаешь, как я сапогом...

И он начал боком подступать к Балагуле, закатывая зачем-то рукава.

- А ты... А ты... - только и нашёл что ответить на такую несправедливость его дружок, и пошёл-пошёл петушком на Домового, выставив перед собой руки с ногтями, и угрожающе щёлкая челюстью, как экскаваторным ковшом.

Даже мне не по себе стало.

- Вот только этого не хватало! - рассердился Фомич. - Тоже мне, поединщики. Марш в погреб... А может, действительно, отправить Балагулу в дупло?

- Самого бы тебя в дупло, - тихо проворчал Кондрат под нос.

- Ладно, берите пару свечек, и марш на место, да чтобы тихо там, без драк!

- Как же, как же... Умеют они без драк! Они для того и подружились, что им подраться не с кем. А так всегда всё под руками: и случай, и предмет, - вставила Кукушка. - Весь дом от них ходуном ходит.

- Будут шуметь, я их взаправду в дупло обоих отправлю, - ещё раз пригрозил Фомич.

- В дупло, в дупло... - заворчал Балагула.

Но тут Кондрат, стянув незаметно со стола горсть свечек, быстро запихнул их за щеку, и заторопил приятеля в погреб, прячась у него за спиной, и дёргая его за одежду.

- Ты что там мычишь? - спросил его, что-то заподозрив, Фомич.

Кондрат вытаращил глаза, фальшиво заулыбался, замахал руками, показывая на погреб, мол, ухожу, ухожу... Замычал и ещё сильнее потянул за руку приятеля.

- Да что с тобой такое? - спросил Фомич, направляясь к Домовому. Ты что - язык проглотил?

Кондрат метнулся к погребу, но Фомич успел поймать его за руку, стараясь развернуть лицом к себе.

Домовой испуганно задёргался, судорожно глотнул, и... проглотил то, что держал за щекой.

- Что с тобой? - спросил Фомич, заглядывая ему в посиневшее лицо.

- Я того... - с трудом шевеля языком, ответил Кондрат. - Я ничего... Иду в погреб... Вот, взял две свечи...

Он показал две зажатые в кулак свечи. Хотел что-то добавить, но на него напала неодолимая икота.

- Ладно, идите с глаз долой оба, - махнул рукой Фомич.

Приятели полезли в погреб одновременно, отталкивая, и отпихивая друг друга.

- А тебя что, тоже в погреб отправить? - спросил Фомич у Кукушки.

- Как же можно в доме без часов? - забеспокоилась оловянная птичка.

- Э, милая, - махнул на неё рукой Фомич. - Столько веков без часов в доме жили, ничего. Тем более, что ты только Полночь объявляешь, да и то если Радио тебе напомнит.

Только теперь я обратил внимание на то, что эти старинные ходики с кукушкой стоят. Не тикают, не качается туда-сюда маятник, не ползут вверх-вниз гири. А обе стрелки замерли на двенадцати.

- Ну и пожалуйста, - Кукушка в очередной раз удалилась.

Фомич огляделся.

- Вот теперь в очередной раз попробуем поговорить. Ты пей чай, да слушай...

- А вот теперь опять - пора! - радостно сообщило Радио. - Новости! Новости! Новости!

Фомич схватился за голову:

- Если ты сейчас же не замолчишь, я из тебя динамик вытащу! А само на запчасти разберу!

Но Радио, не обращая внимания на угрозы, весело продолжало:

- Вокругизбушные новости! Нам сообщают!

В лесу зайцы дали обед волкам. Зайцы закончились. В Доме Кондрат слопал горсть свечей, и теперь его пучит в погребе, где проходит матч игры в подкидного дурака между ним и Балагулой. Матч продлится до ста выигрышей. Кто проиграет, того будут подкидывать. Счёт пока - восемьдесят пять на два, в пользу Балагулы. Промежуточные игры отмечаются шелобанами.

Кикиморы избили Синюшку до посинения за то, что она объявила себя первой красавицей на Болоте.

В Доме Ночной Воин Фомич ведёт секретные переговоры с Живым. По техническим причинам переговоры пока не начались.

На Старом Кладбище Упыри, Вурдалаки, Вампиры будят Нежить Чёрную, боятся, что Фомич пойдёт через Кладбище и Лес. Послали делегацию на Мёртвую Гору, к Кощею Бессмертному... собирается целая армия...

Радио остановилось, вздохнуло и произнесло грустно:

- Не ходи, Фомич, к Самшиту. Беда будет. Вся Нечисть Лесная объединяется, вся Нежить Чёрная заслоном встаёт. Не бывало ещё такого, чтобы против всего Зла на Земле, а тем более, против самой Смерти шли...