Андрей Имранов - Антитезис

Но Черкизова, разумеется, след простыл уже давно и вообще глупо было сожалеть об этом, учитывая, сколько времени Дима провел внутри комплекса. Делать больше нечего журналисту экстра-класса, кроме как торчать у ворот, ожидая как скоро и каким образом оттуда выйдет совершенно незнакомый ему соискатель. Лукшин это понимал, но все равно жалел — он не настолько часто оказывался в подобных ситуациях, чтобы не пытаться выжать из них все возможные удовольствия.

Ехали, и в само деле, недолго — минут десять. Но ехали переулками, поэтому Лукшин не совсем понял, где они оказались — пересекли трамвайную линию, вроде бы справа мелькнула набережная, потом они повернули налево и остановились на парковке.

— Приехали, — сказал Вирджил, вылезая из машины.

Дима тоже выбрался наружу, захлопнул дверцу и бросился за Вирджилом, который уже целеустремленно двигался по направлению к большому зданию на краю парковки. «ТСК Арал» — прочитал Лукшин большую вывеску над цокольным этажом. «Торговый центр?», — подумал он с некоторым удивлением, — «Это с каким интересным человеком можно в магазине познакомиться? С продавцом, что ли?». Но спрашивать не стал — скоро сам узнает.

Быстрым шагом следуя за Вирджилом, Дима поднялся на третий этаж и они пошли вглубь здания, по стеклянным коридорам мимо десятков однотипных бутиков.

— Здесь, — сказал Вирджил, заходя в распахнутые двери. «Кондиционеры и вентиляция» — прочитал недоумевающий Лукшин надпись сбоку от стеклянной двери.

— День добрый, Семён — это Вирджил. Лукшин закрутил головой, но в павильоне не было никого, кроме них и продавца и, очевидно, Семён был именно он. Продавец Вирджила явно узнал, но обрадовался не очень — даже немного поморщился, перед тем как натянуто улыбнуться и выдавить:

— Здравствуйте.

— Вот, — Вирджила неприветливый вид продавца ничуть не смутил, — представляю вам восходящую звезду четвертой власти. Дима, твой выход.

— Э-э-э, — сказал Лукшин, совершенно не представляя, что говорить и что делать, — а что — я?

— Пока — ничто, — жизнерадостно отозвался Вирджил, — но как будто собираешься стать журналистом? Так давай, работай. Вот человек — возьми у него интервью.

— Но я даже не знаю, кто он!

— Вот и узнаешь. Давай-давай — Вирджил присел на стул для посетителей и вальяжно откинулся на спинку.

— Ну, — сказал Дима, почесал кончик носа и повернулся к продавцу — меня зовут Дмитрий Лукшин, а вас Семён…

— Андронников, — со вздохом ответил продавец.

— Ну, — повторил Лукшин, — давайте… ну расскажите о себе, что ли…

Вирджил хмыкнул, а Семён опять вздохнул и сказал нехотя:

— А рассказывать-то нечего. Ничего особенного — родился в селе — в Михайловском. Вы, наверное, и не представляете себе, как там. Там ближайший город в трехстах километров, а так — деревня… Учился заочно, в Свердловском политехническом. Закончил, работал учителем физики и математики в сельской школе, потом… сюда приехал.

— Знаете что? — сказал Лукшин, который понятия не имел, о чем спрашивать дальше, — Получилось так, я ничего о вас не знаю и не очень готов к нашему разговору. Может, вы пойдете мне навстречу и сами расскажете то, ради чего я здесь?

Вирджил явственно хихикнул.

— Откуда ж мне знать, — пожал плечами Семён, покосился на Вирджила и продолжил: — про что вам рассказывать. Про GPS?

— Э-э-э, простите?

— GPS — это глобал позишенинг систем, переводится с английского как…

— Я знаю, — перебил Лукшин, — но при чем тут… точнее, почему это мне должно быть интересно?

— Вот, — кивнул Семён, — Вы — знаете. А я не знал! Не знал, представляете себе, да? Не знал! У нас нет в селе интернета, совсем нет. У нас в телевизоре всего два канала — ОРТ и местный. Да и те смотреть некогда — хозяйство надо содержать. Думаете, на одну зарплату школьного учителя реально прокормить семью?

Лукшина неожиданная агрессивность продавца смутила и он совсем растерялся.

— Не знаю… и… я все-таки не понимаю…

Семён махнул рукой:

— Я его изобрел, ЖПС этот, будь он неладен. Я его, правда, по-другому назвал — СОАК — система определения абсолютных координат. Началось с того, что лет десять назад, рассказывая своим ученикам про секундное запаздывание радиосигнала с Луны, я подумал о том, что это запаздывание однозначно связано с расстоянием и что со спутников, летающих на орбите, сигнал тоже приходит с запозданием. Совсем небольшим, конечно, но измеримым. И если знать координаты трех спутников, то можно установить собственные координаты.

Семён воодушевился, из его голоса пропала нотка усталости; он даже постройнел как-то.

— Я, через РОНО, послал письмо в ЦУП, спросил — с какой точностью известны координаты спутников на орбите. Я не думал, что они мне ответят, но они ответили. Теперь я мог рассчитать ошибку определения координат моим методом. Вышло около пяти метров — я сам удивился. Перепроверял несколько раз. Проблема была только одна — чтобы определить запаздывание, нужно знать очень точно, в какой момент был отправлен сигнал. Поначалу я предполагал передавать сигнал с земли на спутники и определять координаты по запаздыванию ответа. Это, конечно, все усложняло — не так-то просто передать сигнал на спутник. И дорого, и громоздко, но все равно — хотя бы на корабли такую установку можно было бы ставить. А однажды меня осенило — что если ввести в систему уравнений время как третье неизвестное? Три неизвестных — это координаты, а четвертое — время отправки сигнала. Теперь для решения системы требовалось получить сигнал с четырех спутников, но зато передатчик становился ненужным. Получившийся прибор можно было бы легко уместить в кармане! Спутники же запускаются и сейчас — метеорологические, военные, спутники связи. Не так много, как при СССР, но много и не нужно. Надо было только записать на каждый спутник по дополнительной программе. Я не программист, но алгоритм расписал подробно. Я взял этот его, все расчеты и приехал в Москву, в Роскосмос.

Семён опустил плечи и поник.

— Вам, наверное, смешно. Можете себе представить, что я там услышал, — сказал он с горечью.

— Нет, не смешно, — Дима покачал головой, — ничуть. Но почему вы не послали заявку на изобретение? Не пришлось бы тогда никуда ездить.

— Я думал об этом. Ну, выдали бы мне патент, а что толку? Без государственной поддержки его не запустить. А кроме того, этому открытию можно найти военное применение и я боялся, что Америка нас опередит. Они нас сейчас сильно опережают технически, и, узнай они о моем изобретении, никакой патент бы их не остановил.

— Ну и ну, — Дима кивнул понимающе, — и домой вам теперь неловко возвращаться?