Анастасия Крамар - Босиком по времени

 — Надо же, и не съели ничего! Все почти нетронутое… а я столько наготовила! — запричитала она. — Ну, ладно, идите в клуб…

 Когда мама вышла, Влад с облегчением выдохнул и подумал, что надо бы сейчас пойти погулять где-нибудь часика хотя бы три-четыре для правдоподобности и заодно освежить мысли. О своем «омуте» родителям он пока не сообщал, но сейчас, в виду последних событий, для этого был явно не самый подходящий момент.

 — Влад, я не поняла! — прокричала мама с прихожей. — Как это они ушли, а обувь свою оставили? И куртки, — она снова вошла в гостиную и вопросительно посмотрела на сына.

 Пришлось опять выкручиваться.

 — Это у нас игра такая. Они босиком ушли, — брякнул Влад.

 Лариса Евгеньевна всплеснула руками.

 — Хорошая игра — в октябре босиком!

 — Здесь до клуба недалеко, — оправдывался новоявленный Нобелевский лауреат.

 — Ты тоже босиком пойдешь? — полюбопытствовала мама.

 — Ну да, — Влад вышел в коридор.

 — Эх, старая я стала, — вздохнула Лариса Евгеньевна, махнув рукой. — Не понимаю ваших развлечений.

 «Какая хорошая у меня мама, со всем соглашается», — промелькнуло в мыслях у Влада. Он ожидал, что его хорошая мама сейчас уйдет куда-нибудь на кухню, но не тут то было — она стояла и выжидательно на него смотрела. Пришлось Владу соответствовать придуманной им самим ахинеи. Бросив «пока», он вышел из квартиры — во избежание лишних вопросов, разумеется, босиком — и закрыл за собой дверь. И вот он стоял на холодной лестничной площадке и мысленно ругал себя за свою глупость и за глупость положения, в котором оказался. Стоять здесь так четыре часа Владу вовсе не улыбалось, и он уже подумывал о том, чтобы вернуться и объяснить все родителям, но вовремя осекся.  Узнай они об этой его выходке — и вовек Владу больше не видать своих исследований. Ему никогда не позволят брать в руки реактивы или что бы то ни было, а к каморке-«лаборатории» и близко не подпустят. А ведь ему еще предстоит выяснить, как его «омут» работает.

 Вся жидкость вылилась, но Влад мог изготовить новую. «Лишь бы только ребята живы-здоровы остались, — твердил он про себя. — А пока придется немножко подзакаляться. Не маячить же мне здесь до ночи!».

 Просидеть босиком в одной легкой рубашке, продуваемой не таким уж и легким октябрьским ветром, на лавочке в парке три часа подряд, да еще и когда на тебя палится каждый прохожий, кроме подслеповатой бабульки — удовольствие очень сомнительное. Первые полчаса Влад занимался тем, что пытался дозвониться до кого-нибудь из своих недавних гостей, что было тщетно, хоть он и набирал номер каждого, а затем еще и прошелся для верности по второму кругу. После этого фанат науки раздумывал над тем, как может работать его изобретение: какая-то закономерность все же должна была быть. Но она упорно не желала находиться! Сначала у Влада в голове родилось предположение: чем больше жидкости на объект попадет, тем дальше во времени он перенесется, но тут же гипотеза потащила за собой вопрос: а как жидкость «решает», в прошлое переносить или в будущее? И вообще, действительно ли она переносит во времени? Ведь все это предполагала только теория, на практике ничего такого доказано не было! Да, все предметы, которые Влад макал в «омут», исчезали, но куда исчезали? В какое-нибудь другое время или вообще вникуда? От этой мысли у Влада мороз пробежал по спине, и он изо всех сил пытался успокоиться, уверяя себя, что все рассчитал правильно.

 Когда юному химику наскучило обо всем этом думать, он снизошел до самого банального и низкоинтеллектуального развлечения — принялся убивать время игрой на мобилке. А между тем все темнело и темнело. Люди постепенно начинали расходиться, парк опустевал. Первыми ушли две девицы, сидевшие на скамейке напротив него, что-то увлеченно обсуждавшие и то и дело косившиеся на его босые ноги. Затем начали расходиться влюбленные парочки, и скоро Влад остался чуть ли не один во всем парке. Он взглянул на часы — 22.17. «В такое время в моем возрасте возвращаться с дискотеки рано, родители наверняка что-нибудь заподозрят, — удрученно подумал Влад. — Да и чтобы избежать лишних расспросов, желательно вернуться, когда все уже будут спать, так как нужно незаметно спрятать куда-нибудь одежду и обувь ребят. Получается, гулять мне нужно как минимум до полуночи». Становилось все холоднее, плюс к тому же одиночества в ночном парке Влад побаивался, ведь потренироваться на боксерской груше еще не успел. «Пойду, посижу у подъезда, старушки на скамейках уже давно разошлись спать», — решил он.

 От парка до его дома было метров сто пятьдесят, не больше. Он, стуча зубами, сел на скамейку у подъезда. В данный момент его волновали три вещи: как бы не заболеть, как бы не вышла сейчас мама или кто-нибудь из ее близких знакомых и, естественно, как он будет возвращать своих без вести пропавших друзей. Однако думать обо всем этом постоянно было утомительно, и Влад, взглянув на часы, показывающие без десяти одиннадцать, снова отдался мобильной стрелялке.

 К началу двенадцатого его сало клонить в сон. «У-у, завтра же в универ! — вспомнил он. — Я ведь совсем ничего не учил. Решено: завтра не пойду на пары, буду сидеть дома и колдовать над реактивами».

 С титаническим трудом отгоняя сон, Влад досидел-таки ровно до 00.00. «Эх, раз я свечи не задувал, то хоть сейчас желание загадаю», — подумал он, смотря на нолики. Желание задумано уже давно и, конечно, касается Киры… «А не важнее ли сейчас загадать, чтобы все ребята вернулись в целости и сохранности, — спохватился именинник, правда, уже вчерашний, и тут же посмеялся сам над собой: — Ну что за детский садик? Как будто от этого желания что-то зависит». Но все же для успокоения совести загадал про друзей.

 На цыпочках Влад пробрался на третий этаж, бесшумно отворил дверь и по выключенному везде свету убедился, что родители спят. Увидев проснувшегося Рэкса, Влад испугался, как бы он не залаял. Но Рэкс — пес умный, даже можно сказать, уже мудрый. Он ограничился только энергичным вилянием хвоста: понимал все-таки, что хозяева спят и будить их нельзя.

 Влад задумался, куда можно деть обувь и одежду ребят. А деть их требовалось в такое место, куда бы ни папа, ни, в особенности, мама никогда не заглянули. Можно было в лабораторию, но в той каморке и так развернуться негде. «Тогда в шкаф, — решил Влад. — Туда мама точно не заглянет. Не выдержит сопротивления вываливающихся на нее вещей».

 Он собрал в охапку все плащи и куртки, отнес их в комнату, затем ту же операцию проделал с обувью, убедился, насколько это было возможно в темноте, что ничего не забыл, достал с верхней полки своего шкафа постель, освободив таким образом место, и все это без разбору туда впихнул, поспешно захлопнув дверцу.