Владимир Губарев - Фантом

- Да, я настаиваю, чтобы комиссия все свои силы сосредоточила на аварийном блоке, чтобы в кратчайшие сроки его закрыть, - сказал Кардашов, - а на станции уже буду командовать сам. То, что я увидел сегодня, недопустимо. Полная неразбериха, более того, беспомощность...

- Это уже слишком, - возмутился Стрельцов. - Надо выбирать выражения, Эрик Николаевич!

- От этого ситуация не изменится, - парировал Кардашов. - На восемь утра назначен взрыв вот этих емкостей. - Он показал их на схеме. - Кто распорядился?

- Коллективное решение. - Генерал встал. - Необходимо проложить пути, установить кран, иначе мы не сможем работать на крыше, которую, как вы правильно заметили, необходимо освободить от источников радиации. А там топливо, куски стержней. В общем, источники до тысячи рентген.

- "Рейганов", - улыбнулся Кардашов. - На станции говорят "Рейганов", мне нравится новая терминология.

- Товарищ Кардашов, мы серьезным делом занимаемся, - нахмурился Стрельцов.

- Других вариантов нет? - Эрик Николаевич не среагировал на замечание председателя комиссии. - Зачем же уничтожать одно во имя другого? Тем более не ясно, как вы будете работать с краном, пока все роботы, насколько мне известно, отказывают. В том числе и те, что закуплены в ФРГ и Японии. И надо учитывать, без этих емкостей мы не сможем пустить станцию. Следовательно, сначала взорвем, а затем будем строить? Нет, так не пойдет! Я на это не соглашусь.

- Выхода нет, - отрезал Стрельцов.

- Думать надо и искать! Прошу перевести сюда Самойлова. - Кардашов повернулся к Стрельцову. - У него есть опыт работы с радиоактивностью, поручим ему... А пока взрывные работы на завтра прошу отменить.

- Несерьезно получается, - генерал растерялся, - сегодня решаем одно, завтра другое. Люди не поймут.

- Они не понимают другого, - возразил Кардашов, - нашей непродуманности. Слишком много ведомств работает на станции, и каждое только о своем заботится... В машинном зале встречаю солдата - он прорубает проход к реакторному залу, а в стене коммуникации. Делает одно, рушит другое. Разве так можно?

- У каждого свое задание, - упрямо возразил генерал. - Принимаем коллективное решение и действуем.

- Приходится вводить диктатуру, - Эрик Николаевич усмехнулся, - у меня просьба к вам: установить охрану и жесткую пропускную систему, а пропуска сам буду подписывать. Каждый. Слишком много посторонних на станции... - и, увидев протестующий жест доктора наук, добавил: - Нет, все работы, связанные с аварийным блоком, в вашей компетенции, ну, а на станции, извините, хозяйничать будем мы! И приказывать...

- И отвечать, - тихо добавил Стрельцов.

- Одно без другого невозможно, - охотно согласился Эрик Николаевич. - И отвечать, конечно. Но раз ответственность на мне, если именно мне ЦК поручил пустить станцию осенью, я буду вводить те порядки, которые считаю необходимыми. Не обессудьте... Да и к вам просьба, - обратился он к генералу, - отдать приказ о командире на станции, чьи распоряжения обязательны. Я имею в виду капитана Недогонова.

- Не знаю такого, - удивился генерал, - у нас есть и старше по званию...

- Конечно, но капитан - человек знающий и проверенный, - возразил Кардашов. - Ну, а звания сейчас не разберешь - у всех спецодежда одинаковая.

Стрельцов встал.

- У вас все? - спросил он. - Правильно ли я понял, что надо вводить единоначалие на станции?

- Нет, неправильно, - возразил Кардашов, - оно уже есть. Я проинформировал вас, что с завтрашнего утра вводится особый режим на объекте. Такой, как положен на атомных станциях. Ничего нового я не изобретаю. Просто прошу иметь в виду, что даже любой из вас без соответствующего пропуска на АЭС не попадет. Но вам-то я подпишу... - улыбнулся Эрик Николаевич.

- Пошутили, и хватит, - не удержался Стрельцов. - Я согласен с тем, что на завтра надо продумать объем работ по ремонту первого и второго блоков. Подрыв емкостей действительно следует отменить, - он посмотрел в сторону генерала, тот согласно кивнул, мол, сделаем, - плюс к этому начнем изучать ситуацию на крыше - проведем еще одну разведку...

- Завтра мы будем заниматься и совсем другим. - Кардашов резко встал. Прежде надо навести порядок. Обеспечить людей жильем, одеждой, организовать питание. Завтра прошу здесь, в райцентре, оборудовать хорошее общежитие для работников станции, их питание, а там, на объекте, - столовую, Плюс к этому базу отдыха для персонала... Пора прекращать "аварийную" ситуацию, необходимо создать нормальные условия для работы. И параллельно - ремонт, крыша и подготовка к пуску. Человек должен идти на работу, как на праздник. И если мы добьемся изменения в психологии людей, если у них появится уверенность в будущем...

- Не забывай об аварии, - перебил его Стрельцов,

- Помню, но "аварийную психологию" пора изживать.

- Закончим, - предложил Стрельцов, - поживем - увидим, насколько наш новый директор прав. Одно дело - благие пожелания, совсем иное - реальность. Благодарю всех. Завтра, как обычно, в девять продолжим наш разговор, с вас и начнем, - обратился Стрельцов к Кардашову.

- Не смогу, Николай Иванович, - Кардашов развел руками, - и прошу меня не неволить, но на заседания у меня времени не будет. Утром займусь соцбытом, а затем приглашаю на станцию. Дирекция туда переезжает...

Стрельцов замолчал. Лицо его начало краснеть, вот-вот он и взорвется. Члены комиссии, чтобы не стать свидетелями ссоры, попятились к двери. Кардашов и Стрельцов остались одни.

- Не круто ли берешь, Эрик Николаевич? - вырвалось у Стрельцова. Подрываешь авторитет? Так и споткнуться можно...

- Не заводись, Николай Иванович, - спокойно ответил Кардашов. - У каждого из нас своя ноша. Чужую не беру, но и своей не отдам. А не спотыкается тот, кто стоит.

- Смотри, Кардашов, спросим по самому строгому счету.

- Не сомневаюсь. - Эрик Николаевич смотрел прямо в глаза Стрельцову, тот не выдержал, отвел глаза. - Но я и тебе жизнь облегчаю: занимайся аварийным блоком на всю катушку. Пока не закроешь его, ничего сделать не смогу. Так что, по сути, я у тебя в руках...

- Поедем ко мне, места и для тебя хватит. В поселке хорошие условия, смягчился Стрельцов, - да по дороге и потолкуем, все-таки полчаса езды.

- Извини, Николай Иванович. Останусь здесь. Мне рассказывали, поп тут живет. Может, у него и заночую. Странников положено обогреть и приютить. Кардашов рассмеялся. - К сожалению, общежития здесь нет, приходится к господу богу обращаться. Жаль.

- Как знаешь, - отмахнулся Стрельцов, - упрям, как... - он не договорил, опасаясь обидеть Кардашова.

- Да не в упрямстве дело, - сказал Эрик Николаевич, - я просто не имею права говорить одно, а делать другое. Завтра дежурная смена здесь ночевать будет, если, конечно, общежитие успеете оборудовать...