Д Уолмер - Замок зла

Конана остальные спутники были избавлены от купания в

ледяной воде и довольно скоро, один за другим, перебрались к

нему. Прежде чем спрыгнуть в сад, каждый втянул ноздрями

несколько пронзительно пахнущих крупиц порошка горной

травки. Впрочем, запах синих цветов все равно ощущался.

- Послушай! - тревожно прошептал Шумри, коснувшись

рукава киммерийца. - Они пахнут не так, как раньше! Намного

сильней и... по-другому. Запах уже не сладкий, но жгучий, ты

чувствуешь?!

- Понюхай еще порошка, - посоветовал Конан.

Насморк его не только не успел пройти, но еще усугубился

повторным купанием, и он не мог проникнуться тревогой

приятеля.

Шумри вдохнул несколько раз порошок и зажал нос. Конан

осторожно двинулся по искрящимся в свете луны осколкам

горного хрусталя. Они захрустели, и он сошел с дорожки в

усыпанную цветами траву.

- Хорошо бы эта ведьма спала в саду, - пробормотал он,

внимательно оглядываясь вокруг. - Ведь в замке ей душно...

В тот же миг он увидел Веллию, действительно возлежащую

на траве, окруженную качающимися голубыми и лиловыми

головками. Она была обнаженной, как и в их первую встречу.

Пушистые, слабо блестящие в свете луны волосы укрывали ее,

словно золотистая пена, словно нежные водоросли на морском

дне. Они слабо вздымались в такт ее дыханию.

Конан оглянулся и дал знак своим спутникам, призывая к

полному молчанию. Но сам тут же нарушил его, схватившись за

правую голень, которую обожгло резкой болью.

- Копыта Нергала!..

Он с трудом оторвал один из синих цветов, похожий на

большой колокольчик, присосавшийся к ноге и прожегший

прочную кожаную штанину. На том месте, где лепестки

прикасались к коже, появилась кровоточащая язва.

- Остерегайтесь цветов! - громким шепотом предупредил он

своих спутников.

Но было поздно. Молчание ночи прорезал хриплый вскрик.

Один из слуг Шумри, захлебываясь воплем, отрывал от шеи

цветок, протянувшийся к нему с ветки дерева. На месте

вгрызшихся лепестков зияла рана - из порванной сонной

артерии толчками выплескивалась кровь, казавшаяся в свете

луны черной.

От крика Веллия тотчас проснулась и вскочила на ноги.

Конан бросился к ней, словно голодный лев на готовую

умчаться прочь антилопу. Прежде чем крепкие пальцы варвара

сжали ей горло, женщина успела пронзительно закричать. На ее

крик со стороны замка и ворот поспешили стражники, в воздухе

засвистели стрелы.

- Не стреляйте! - во всю силу своих легких взревел

киммериец. - Одно движение - и я задушу ее!

Увидев, что госпожа их полностью во власти Конана,

красавцы-стражники опустили луки. Но стрелы их уже успели

пронзить второго из слуг Шумри, который бился теперь в

агонии на траве. Его товарищ, к шее которого присосался

цветок, уже не двигался, испустив дух от потери крови. Больд

также лежал, упав навзничь.

- Ты ранен? - нагнулся над ним встревоженный немедиец.

Тот покачал головой, с трудом приподнялся и сел.

- Стрела ударила мне в грудь, - сказал Больд. - Смотри.

Сквозь прорехи в одежде Шумри увидел кольчугу из очень

мелких колец. В месте удара стрелы она блестела, точно

посеребренная.

- Она спасли тебя еще раз, - прошептал Шумри. - Я же

тебе говорил...

- Бросьте луки и мечи в одну кучу! - громко

распоряжался между тем Конан. - И не вздумайте шутить

или утаивать оружие. Иначе ее хрупкое горлышко в один

момент хрустнет - точь-в-точь как куриная шейка!

Больд поднялся на ноги, пошатываясь, подошел к

киммерийцу и встал рядом.

- Не только мечи и луки, но также лопаты, подсвечники

и все остальное, - добавил он.

Шумри поразило, что здесь были не только охрана и

слуги-мужчины, но и девушки. Растрепанные, полуодетые,

оставившие впопыхах постели красавицы сжимали в руках кто

что успел схватить: бронзовый подсвечник, топор, шило,

ножницы... на их лицах была такая ненависть и решимость, что

не оставалось сомнений, насколько они преданы своей госпоже.

Неожиданно Больд изо всех сил оттолкнул Конана. Краем

глаза он успел заметить, как одна из молоденьких служанок

та, что встречала Конана и Шумри у дверей замка и угощала

вином - сумела подкрасться в темноте за спину киммерийцу и,

размахнувшись, занесла кинжал над его левой лопаткой.

- Получай же, зверь! - крикнула она, нанося удар двумя

руками, но кинжал просвистел мимо цели и вместо лопатки

Конана вонзился в плечо оттолкнувшего его Больда.

- Я убью ее! - взревел Конан, и в падении не

выпустивший ведьмы и увлекший ее за собой на землю.

Он сжал ее горло с такой силой, что Веллия захрипела и

закатила глаза.

Шумри бросился к Больду.

- Ничего, ничего, рана не глубокая, просто царапина,

приговаривал он, разорвав рукав и стараясь рассмотреть в

призрачном лунном свете узкий разрез, из которого струился

темный ручеек крови.

- Рана не глубока, - пробормотал Больд, отводя его

руки. - Но эта милая девушка обмакнула кинжал в яд. Должно

быть, цветы уступили его ей... Не суетись, друг. Я рад, что

последние капли моей жизни истрачены именно так...

Он откинулся головой на землю и прикрыл глаза. По его

изможденному, болезненному лицу прошла судорога, после чего

все черты словно разгладились и налились покоем.

- Живо оружие в одну кучу, иначе я убью ее! - повторил

Конан. - Шумри, разрази тебя Кром! Не забывай про порошок!

Немедиец отвел глаза от успокоившегося Больда и послушно

вдохнул несколько раз порошок горной травки.

Веллия, слабо извиваясь в мощных руках киммерийца,

прохрипела, обращаясь к своим возлюбленным, игрушкам и

слугам:

- Делайте... что он говорит...

Стражники и служанки нехотя стали бросать на землю свои

стальные и бронзовые орудия. Двигались она как-то замедленно,

словно в полусне. Шумри сообразил, что запах синих цветов

яростный, ненавидящий, жгучий - делал свое дело. Не

защищенные пронзительным ароматом серого порошка, слуги

Веллии изо всех сил боролись со сном, но он одолевал их.

Спустя недолгое время на траве, рядом с тремя

окровавленными трупами валялась дюжина тяжело дышавших,

постанывающих под бременем кошмарных сновидений тел.

- Пока кончать, - пробормотал киммериец.

Он швырнул на землю извивающуюся и шепчущую сквозь зубы

то ли проклятия, то ли заклинания Веллию, отрезал мечом

несколько длинных прядей ее волос и крепко связал ими ее