Евгений Войскунский - Формула невозможного

Но на этот раз произошло недоразумение. Босиком ходил я, а гриппом почему-то заболел отец. Вызвали врача. Тот, конечно, выписал рецепт. «Примите микстуру, — сказал он успокаивающе, — и через два-три дня будете здоровы».

Надевать ботинки было долго и скучно — тем более, что по крышам весело вызванивал дождь. Я схватил рецепт и помчался.

Старый провизор, сидя у окна, читал газету. Он так увлекся, что не заметил моего прихода. Позвать его я не решался, со страхом наблюдая, как на полу от моих ног расплываются серые пятна.

— А, все ясно, грипп, — сказал он вдруг. — Сколько раз я предупреждал, что если будешь ходить босиком…

Я робко заметил, что болен не я, а отец.

— Отец? Гм-м… Странно… Впрочем, в этом селении все только и делают, что назло новейшим данным медицины ходят босиком.

Я осторожно намекнул, что мой отец ходит в ботинках.

— Но ты-то, его сын, ходишь босиком? — дядя Фаррух победно посмотрел на меня. Спорить против этого было невозможно, и я промолчал. Моя сдержанность понравилась провизору.

— А ну-ка, милый, дай рецепт. Посмотрим, что новенького придумали врачи…, — бормотал он добродушно. — Так… так… Значит, так! — повторил он совсем другим тоном и глубоко задумался.

— Простите, пожалуйста, — я начал волноваться. — Когда будет готово мое лекарство?

Кажется он меня не слышал. Бормоча что-то под нос, он подошел к потускневшему окну, широко распахнул створки. Показал на небо (небо было серое, но дождь прошел), сказал тихо:

— Сынок! Вот откуда ты должен ждать помощи…

Я понял и побледнел. Вот почему доктор так долго выстукивал отца! А два-три дня? Конечно, он хотел успокоить… Да и что можно сказать, когда остается одна надежда — на небо…

Кажется, дядя Фаррух заметил мой ужас. Он подошел, погладил мои волосы (никогда он раньше этого не делал, и мне стало еще страшнее).

— Не волнуйся, малыш! Болезнь твоего отца неопасна. Но, конечно, нужно лекарство. Совсем несложное. Врач выписал ему однопроцентный раствор хлористого кальция. Мы получаем его вполне достаточно. Однако вчера, будто назло, оно кончилось. И теперь я должен съездить в район, привезти.

Если он думал, что меня успокоил, то напрасно. Из всех его объяснений я понял одно: отцу необходимо лекарство, и этого лекарства нет! К чему это приведет — страшно было даже подумать…

— Сейчас я поеду, — с ужасающим спокойствием продолжал старый провизор. — А пока… пока я могу посоветовать только одно. Собери в тазик три литра дождевой воды. Кипяти до тех пор, пока останется стакан. Потом… потом обязательно процеди воду через несколько слоев марли… Ну, и дай отцу выпить. Ты взрослый мальчик, все сделаешь как полагается. Я верю: твоему отцу небо поможет!

Мне, пионеру, не полагалось надеяться на небо. Но я растерялся: отец тяжело болен, врач ушел, старый провизор, которому все у нас верили, показывает на небо…

Вернувшись домой, я незаметно взял чистый эмалированный тазик, еще раз вымыл его и поставил во дворе. Если бы в этот момент мама или сестренка спросили меня, что я делаю, я бы, наверное, сгорел от стыда. Но все были заняты отцом, мне никто не мешал.

Я с надеждой смотрел на небо. Оно по-прежнему было серым, однако, дождя не предвиделось. В полдень задул ветер. С севера двигались тучи. Одна, особенно низкая, мутно-свинцовая от воды, задержалась над нашим селом. «Ну же… Ну, пожалуйста», — шептал я. Но туча постояла и медленно двинулась дальше, в сторону гор.

И тут… тут я увидел самолеты. Их было всего два — не такая уж редкость для меня, который на параде в Баку видел целые стаи самолетов. Однако эти вели себя странно: они бросались на тучу, исчезали, снова ныряли…

«Тук… Тук…» — редкие крупные капли дождя били по дороге, поднимая узкие фонтанчики пыли. Еще и еще… Дождь стал чаще, стремительнее. Наконец, превратился в настоящий ливень. Лужи разрастались, кипели, как вода в кастрюле на горячей плите…

Прыгая от радости, я помчался к калитке и спрятался под навесом. Сюда же в панике прибежали куры с цыплятами. Мокрые, они сердито хлопали крыльями и досадливо щурились на меня: «Подглядывает, а потом будет дразнить сестру: «Эх ты, мокрая курица!..»

Высунувшись из-под навеса, я с удовольствием ловил ртом крупные капли. Странно, дождь был как-будто солоноватым… Впрочем, мне было не до него. Тазик во дворе наполнялся водой, и сердце мое наполнялось радостью.

Нужно было все приготовить. Я сбегал домой, нашел литровую бутылку, воронку. Труднее всего оказалось достать марлю: марля лежала в комоде, а комод стоял в комнате отца. Пришлось ждать, пока мама выйдет в кухню… В общем, все это затянулось, наверное, на час.

Наконец, я выскочил во двор и замер. Туч нет и в помине, небо, насколько хватал глаз, чистое-чистое. Горячие солнечные зайчики прыгают в лужах…

Но не это потрясло меня. Посреди двора, прямо над тазом, стояла пегая корова и лениво облизывала губы. Я кинулся к ней! Таз был пуст. Проклятое животное выпило нашу последнюю надежду до дна…

И снова я услышал шум мотора. Только шел он теперь не с неба, а с улицы. Я выглянул. Прямо у нашей калитки стояла легковая машина сельской больницы. Из окошка выглянул дядя Фаррух и, заметив меня, крикнул:

— Ну-ка сынок, быстро! Неси рецепт, я приготовлю лекарство.

Лекарство помогло, скоро отец был совершенно здоров. У нас дома все успокоились. Все, кроме меня. Дядя Фаррух, я знал, не верил в бога. Зачем же он послал меня собирать воду? Хотел успокоить? Или в этот страшный момент у него осталась одна надежда — на аллаха?..

Дядя Фаррух выслушал меня внимательно. Не отвечая, полез в стол, достал газету.

— Узнаешь? — он хитро прищурился.

— Н… нет, — растеряно сказал я.

— Газета, которую я читал в тот самый день, — торжественно провозгласил старый провизор.

— А-а-а, — вежливо протянул я, хотя ничего не понимал.

— Неясно? — дядя Фаррух подмигнул. — А ведь так просто. В статье — видишь, отчеркнуто красным — говорится, что сегодня (то есть в тот день) над селом пройдет искусственный экспериментальный дождь. Ну, опыт такой, понимаешь?

— Понимаю, — неуверенно подтвердил я.

— Слушай дальше. Самолеты, летая над облаками, распыляли раствор соли хлористого кальция. А хлористый кальций, как известно, вызывает охлаждение. Водяная пыль уже не может держаться в воздухе, собирается в капли именно так начинается дождь… Ясно?

Он спрятал газету.

Тут я уже не мог молчать.

— Ах, дядя Фаррух, это замечательно! Дождь несет радость садам, полям и лугам. Но при чем тут болезнь моего…

— Имей терпение. У меня голова на плечах, я в здравом уме. Искусственный дождь несет в себе частицы хлористого кальция. А ведь это и есть лекарство! Наблюдательный человек, как видишь, умеет извлечь пользу даже из неба. Если, конечно, он думает, а не бегает целыми днями по улицам босиком… Впрочем, зачем я это тебе говорю? — он ласково подмигнул мне. — Ты теперь взрослый и все понимаешь лучше старого дядя Фарруха…