Майкл Мэнсон - Конан и дар Митры

- Твои догадки близки к истине, - ухмыльнулся Фарал. - Правда, Учитель меня не продавал, потому что я не виделся с ним уже лет шесть или семь... Но меня послали - правда, не к Ашарату, местному повелителю, а к другому человеку. - Тут улыбка сбежала с губ странника, и лицо его омрачилось. Немного помолчав, он добавил: - В этом городе, понимаешь ли, непорядок...

О шандаратских непорядках Конан слышал довольно много, все на той же свалке к северо-западу от городских стен. Они его не тревожили - если не считать платы, что взималась с путников у ворот Шандарата. Говорят, раньше с пеших не брали ничего, с конных - мелкую серебряную монету, с купцов же и торговцев - тридцатую часть товара. Но времена, увы, меняются, и теперь даже пешие платили за вход серебром, а оборванцев и нищих в город вообще не пускали. Для самых подозрительных имелось другое место - на Обглоданном острове, что лежал в половине дня пути от городской гавани. О нем на свалке ходили жуткие истории.

Дорога тем временем вильнула к востоку, огибая шандаратские предместья, потом опять потянулась на юг. Теперь слева и справа можно было заметить стоявшие в некотором отдалении лачуги и дома поприличней, но тоже не слишком богатые. Конан пояснил спутнику, что восточнее, на самом морском берегу, располагаются верфи, а за ними, ближе к тракту, которым они сейчас шли, поселок местных корабелов. Он был довольно велик, и обитал в нем рабочий люд самого разного пошиба: сразу у верфей селились подрядчики и мастера побогаче, за ними - плотники и столяры, кузнецы и резчики по дереву, а уж дальше - плетельщики канатов, подмастерья да грузчики. Их хижины тянулись и за дорогу, до самой свалки, куда веками вывозили из Шандарата отбросы и всякий ненужный хлам, так что расстояние от врат верфи четко определяло статус каждого обитателя поселка. Те, что жили в западной его части, промышляли уже на свалке, а не трудились на верфях.

Путники миновали отходивший вправо Окружной тракт, потом еще несколько перекрестков, где ответвлялись тропинки к верфям. Хотя полдень давно миновал, но до вечера было далеко - самый разгар рабочего дня; по этой причине Гирканская дорога, по которой они шли, выглядела почти безлюдной. Она редко использовалась купцами, ибо торговля с Северной Гирканией, землей заснеженной и скудной, больших богатств не сулила; даже дерево на верфи везли с запада, со склонов Кезанкийских гор. Дорогу, однако, поддерживали в приличном виде, поскольку она имела важное военное назначение - раз в два-три года владыке Ашарату приходилось спешно перебрасывать войска в степь, отбивая очередной набег гирканских орд.

Наконец, убив время за неспешной беседой, путники добрались до северных городских ворот, и Фарал, словно так и полагалось, бросил стражам две серебряные монеты - входную пошлину за себя и за Конана. Они прошли под высокой каменной аркой, попав сразу на базарную площадь - однако, не самую большую; в Шандарате, городе обширном и многолюдном, базаров и торговых рядов было несколько.

- Пора бы нам и пообедать, - заметил Фарал. - Наверно, ты знаешь тут какую-нибудь харчевню поприличнее?

Киммериец только развел руками.

- В поселке корабелов я бывал, и у верфей, и на свалке, но в городе первый раз.

- Ты, я вижу, не любопытен, - заметил странник.

- При чем здесь любопытство? У меня нечем было заплатить пошлину! проворчал Конан. - Да и одежда моя... - не закончив фразы, он только махнул рукой.

- У тебя же приличная туника... и сапоги...

- Э! Я обзавелся ими недавно. Прежде было одно рванье.

Фарал окинул юношу с ног до головы пристальным взглядом, особо задержавшись на сумке, и улыбнулся.

- Похоже, вчера к берегу пригнало еще один корабль, и ты содрал одежонку с какого-то бедняги-морехода.

- Вроде того, - проворчал Конан, подумав, что это утверждение недалеко от истины - ведь демона к нему и в самом деле принесло море.

Они пробирались вдоль длинных прилавков, заваленных рыбой; потом пошли ряды с овощами, с фруктами, с яйцами, творогом, медом и свежим хлебом. Тут же торговали лепешками, мясом, жареным на вертеле, острым рыбным варевом, приправленным луком и специями. Голова у Конана закружилась, в животе заурчало, но он держался рядом с аквилонцем, который, будучи человеком опытным, ориентировался на более мощные и устойчивые запахи. Протолкавшись сквозь шеренги покупателей и продавцов, Фарал повлек юного варвара вдоль улицы, что ограничивала базарную площадь с юга.

Тут находилось несколько заведений вполне пристойного вида, под вывесками, украшенными прихотливой вязью туранских букв - "Приют странника", "Свиная голова", "Башни Шандарата" и прочие в таком же духе, как сказал Фарал; сам Конан на туранском - как и на прочих языках - читать не умел. Из всех харчевен истекали упоительные ароматы, отовсюду доносились звуки музыки и лязг сковородок, везде слышалось громкое бульканье и стук глиняных кружек. Однако никого из этих кабачков не выбрасывали, никому не резали глоток, не звенели сталью: судя по всему, посетители развлекались мирно - едой, вином да игрой в кости.

- Сюда! - Фарал, подхватив Конана под локоть, направил его к ведущим вниз ступеням, над которыми висела бронзовая рыба. Лестница заканчивалась широким проемом, не меньше, чем в пять длин копья, занавешенным бамбуковыми палочками, нанизанными на веревки. Преодолев эту колеблющуюся и шуршащую преграду, путники очутились в обширном подвальчике, где помещалось десятка два столов, одни побольше, другие поменьше. К большим были приставлены лавки, к малым - тяжелые табуреты; справа на козлах лежали бочки, слева, на огромном очаге, что-то булькало в котлах и шипело на сковородках, распространяя вокруг соблазнительные запахи. Посетителей в харчевне оказалось немного: неторопливо насыщались шесть или семь мужчин, по виду - мелких торговцев; три солдата пили вино, лениво перебрасываясь фразами; компания парней за дальним столом играла в кости.

Завидев новых посетителей, хозяин, суетившийся у бочек, мгновенно подскочил к ним. Кланялся он исключительно Фаралу - видно, посчитал Конана мальчишкой-слугой старшего из путников.

- Что угодно господину? Обед, вино, комнату, девочку?

- Все, кроме девочки, - заявил аквилонец, принюхиваясь. - Подашь нам рыбную похлебку, мясо, тушенное с овощами, и вино получше... во-он на тот стол, в углу. Комнату я сниму дней на десять для своего друга, - Фарал положил руку на плечо киммерийца. - И я хочу, чтобы все это время он столовался у тебя. Ясно?

- Ясно, мой господин, - содержатель таверны отвел глаза. - Но друг твой молод, здоров и наверняка прожорлив...

- Этого хватит? - Фарал сунул хозяину пару золотых и направился к приглянувшемуся ему столику.