Майкл Мэнсон - Конан и дар Митры

У такого не худо бы и поучиться, размышлял Конан, шагая рядом с аквилонцем по плотному песку и жадно расправляясь с остатками хлеба и сала. Спутник его, напротив, ел неторопливо и каждый кусок жевал чуть ли не в пять раз дольше; поэтому, когда юный варвар решил продолжить разговор, они оказались уже в доброй тысяче шагов от места стычки.

- Ловко ты разделался с этими недоумками! Вроде бы они тебя и царапнуть не успели?

- Не успели, - подтвердил Фарал.

- Хмм... - протянул Конан. Его очень хотелось расспросить странника, кто он и каким делом занят, почему торопится в Шандарат и где научился так мастерски владеть оружием. Все эти вопросы - и дюжина других - вертелись у Конана в голове, не срываясь, однако, с языка. По его понятиям мужчине не полагалось проявлять любопытство - разве что в самой минимальной степени и весьма завуалированном виде. Он покосился на сумку, висевшую на поясе. Может быть, Шеймис, прятавшийся в ней, сумеет проникнуть в мысли этого аквилонца?

Вдруг ладонь Фарала коснулась его плеча.

- Мне кажется, у тебя кое-какие трудности, киммериец?

- Никаких, - прищурившись, Конан следил за уходившей на восток, в открытое море, галерой. На ней было пять или шесть десятков пиратов, но их главарь даже не попытался высадить на берег большой отряд и отомстить за смерть своих людей. Видно, догадывался, что голова Фарала будет стоить ему половины экипажа.

Тут Конан перевел взгляд на своего попутчика и повторил:

- Никаких! Я пришел сюда из Гипербореи, после изрядной драки, в которой нас здорово потрепали... пришел через горы и степь... Сам понимаешь, после этого ни холод, ни голод, ни стычка с парой-другой ублюдков особо не испугают. А теперь, - он с довольной усмешкой похлопал себя по бедру, - теперь у меня есть меч! Отличный меч!

Фарал покивал головой, словно бы соглашаясь, но глаза его буравили сумку на поясе Конана - ту, где затаился дух сумерек.

- И все же мне кажется, что у тебя намечаются трудности, - странник вздохнул и отвел взгляд. - Ну да ладно: захочешь - скажешь... Значит, ты ходил в набег на гиперборейцев? - решил он переменить тему.

- Да.

- И куда направляешься сейчас?

- Еще не знаю. Может, вернусь домой или пойду на юг. Хочу попасть в Замору. - План завербоваться к пиратам провалился, и идея насчет воровского братства Аренджуна вновь овладела Конаном.

- Что ты хочешь делать в Заморе? - поинтересовался Фарал. Кажется, ему и в голову не приходило, что мужчине неприлично так любопытствовать, но Конан почему-то на него не обижался. Он пожал плечами.

- А что можно делать в Заморе? Поброжу, посмотрю, поучусь....

- Ничему хорошему там не научишься. - Становилось жарко, и странник, не останавливаясь, стянул плащ, свернул его и перебросил через плечо. Да, ничему хорошему там не научишься, особенно в Аренджуне и Шадизаре, повторил он.

Конан придерживался иного мнения, но спорить не стал; коли начался разговор про учение, у него было о чем спросить.

- Я - человек свободный, - заявил он. - Могу отправиться в Замору, а могу - в Бритунию, Немедию или Аквилонию... К примеру, если ты мне скажешь, где навострился так драться, я...

Фарал, прервав его, рассмеялся.

- Ты думаешь, я обучался в Аквилонии?

- А разве нет? Мне говорили, что там много славных воинов... рыцарей, как их называют. - Он не собирался информировать Фарала, что при штурме Венариума снял головы с пары этих воинов, а может, и с большего числа.

Аквилонец покачал головой, и его светлые, оттенка зрелой пшеницы волосы рассыпались по плечам.

- Все правильно, в Аквилонии много хороших воинов и много учителей фехтования, особенно в столице, в Тарантии... есть там и конные рыцари, и знаменитые стрелки из Боссома, чьи луки бьют на четыреста шагов... Только я, Конан, не солдат, не рыцарь и вообще не воин, и учиться мне довелось не в Аквилонии.

- Ты - не воин?! - юный киммериец был поражен. - Странно слышать такое от человека, уложившего недавно шестерых! Ну, если не воин, так кто же?

Попутчик задал ему уже немало вопросов, и Конан полагал, что наступила его очередь. Фарал, казалось, не имел возражений и, улыбнувшись, признался:

- Я не воин, друг мой; я - боец.

- А разве есть разница?

- Конечно! Подумай сам: воин воюет, и он - рыцарь ли, простой солдат - обязан подчиняться командирам. Обязан, понимаешь? А это значит, что ему приходится не только защищаться, но и нападать, атаковать, рубить и колоть кого прикажут, ибо это обычное дело на войне.

- А боец?

- Боец, само собой, бьется. Может воевать, а может заниматься совсем другим делом... скажем, наняться в охранники или показывать свое искусство народу на базарной площади. В отличие от воина, боец свободен, Конан... во всяком случае, так я понимаю эту разницу.

Киммериец хмыкнул.

- На базарных площадях много не заработаешь, - заявил он. - Война другое дело, хотя стать солдатом и подчиняться приказам я бы не хотел... Можно найти занятие и подоходнее - как у тех парней, что привезли тебя сюда.

- Ты разумеешь - разбой? - спросил Фарал и, дождавшись кивка киммерийца, вымолвил: - Грязный промысел!

- Это смотря у кого грабить, - не согласился Конан. - Если у путников вроде тебя, то грязный, но можно ведь и к владыке Ашарату в сокровищницу наведаться. Думаю, он-то не бедняк!

- Не бедняк, разумеется. Но видишь ли, дружище, мой Учитель, - Фарал произнес это слово так, что стало ясно: речь идет об очень уважаемом человеке, - мой Учитель запретил мне разбойничать. И мне нельзя ни на кого нападать, только защищаться...

- Да ну? - синие глаза Конана распахнулись. - Защищаешься ты здорово! - он махнул рукой назад, где на морском берегу остались шесть трупов. - А если б напал, так перерезал бы всю банду на галере, а?

- Возможно. Только я никогда этого не сделаю. Я дал слово Учителю...

- Удивительное дело! - Киммериец покачал головой. - Этот твой Учитель, видать, знатный мечник, а запрещает драться?

- Нет. Запрещает нападать первым - такое уж у него условие, иначе не учит. Можно обороняться самому и защищать других, если они нуждаются в помощи.

- Защищать других? - Конан в раздумье наморщил лоб, потом лицо его прояснело. - А, понял! Твой Учитель готовит телохранителей! И продал тебя какому-нибудь богачу в Шандарате! Может, самому владыке?

- Твои догадки близки к истине, - ухмыльнулся Фарал. - Правда, Учитель меня не продавал, потому что я не виделся с ним уже лет шесть или семь... Но меня послали - правда, не к Ашарату, местному повелителю, а к другому человеку. - Тут улыбка сбежала с губ странника, и лицо его омрачилось. Немного помолчав, он добавил: - В этом городе, понимаешь ли, непорядок...

О шандаратских непорядках Конан слышал довольно много, все на той же свалке к северо-западу от городских стен. Они его не тревожили - если не считать платы, что взималась с путников у ворот Шандарата. Говорят, раньше с пеших не брали ничего, с конных - мелкую серебряную монету, с купцов же и торговцев - тридцатую часть товара. Но времена, увы, меняются, и теперь даже пешие платили за вход серебром, а оборванцев и нищих в город вообще не пускали. Для самых подозрительных имелось другое место - на Обглоданном острове, что лежал в половине дня пути от городской гавани. О нем на свалке ходили жуткие истории.