Грег Иган - Научная фантастика. Возрождение

— Может, ей все-таки удалось как-нибудь выжить? — спросила Накора. — Ведь Триш на редкость изобретательна.

— Возможно. Но не настолько изобретательна, чтобы дышать в вакууме. Не стоит заниматься самообманом: эта спасательная миссия от начала и до конца всего лишь политическая игра. У нас не было ни единого шанса застать ее здесь живой.

— Но должны же мы попытаться отыскать ее, правда?

Стэнли опять покачал головой и похлопал по шлему:

— Погоди, мое радио оживает. Похоже на голос.

— Капитан, я тоже слышу, но не могу разобрать слова.

Приемник передавал едва различимый голос: «Не выключайте прожектор. Пожалуйста, ради бога, только не выключайте прожектор…»

Стэнли повернулся к Накора:

— Ты?..

— Слышу, капитан… Ушам своим не верю.

Луч прожектора Стэнли принялся рыскать по линии горизонта.

— Прием! Спасатель вызывает астронавта Патрицию Маллиган. Где же вы?

Когда-то белоснежный, скафандр стал серым и потрепанным, лишь солнечная батарея с поврежденной стойкой была тщательно очищена от лунной пыли. Фигура внутри скафандра выглядела изможденной.

Поев и вымывшись, Триш собралась с мыслями и смогла рассказать о случившемся:

— Это произошло на вершине горы. Я поднялась туда, чтобы оставаться на Солнце, и, забравшись достаточно высоко, уловила ваш сигнал.

Накора кивнула:

— Это мы поняли. Но все остальное — то, что произошло за месяц, — вы и правда обошли всю Луну? Протопали одиннадцать тысяч километров?

Триш кивнула:

— Я не смогла придумать ничего лучше. Представила себе расстояние от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса и обратно: люди проходили столько — и ничего, оставались живы. Получалось, что идти надо со скоростью около десяти миль в час. Обратную сторону Луны преодолеть оказалось намного труднее — там гораздо сложнее передвигаться. Но местами там так удивительно прекрасно и диковинно! Да вы просто не поверите! — Триш покачала головой и негромко рассмеялась. — Я и сама не верю кое-чему из того, что видела собственными глазами. Луна просто необъятна, а мы лишь скользнули взглядом по ее поверхности. Я обязательно вернусь. Обещаю.

— Вот в этом я даже и не сомневаюсь, — улыбнулся капитан Стэнли. — Уверен, что вернетесь.

Космический корабль оторвался от Луны, и Триш бросила на нее последний взгляд. На долю секунды ей показалось, что там стоит одинокая фигура и машет ей рукой на прощание. Триш не стала махать в ответ.

Когда она вновь взглянула на то же место, там никого не было. Лишь величие пустоты.

Джо Холдеман. Посвящается Белой Горе

Джо Холдеман (р. в 1943 г.), физик-астроном по образованию, в 1967 году получил повестку и, несмотря на пацифистские убеждения, был вынужден отправиться воевать во Вьетнам. Первый его роман, «Год Войны» («War Year», 1972), адресован молодежи, а роман «1968» (1995) представляет собой попытку рассказать о войне во Вьетнаме с точки зрения солдата. Впечатления тех лет оказали большое влияние на все, созданное Холдеманом впоследствии. Правда, писать он начал еще до того, как отправился на фронт, а по возвращении домой получил степень магистра искусств. В настоящий момент Холдеман живет во Флориде или Массачусетсе вместе с женой.

Война во Вьетнаме стала одной из причин раскола в среде писателей-фантастов. В этом смысле произведения Холдемана представляют особый интерес. Например, роман «Бесконечная война» («The Forever War», 1974), удостоенный премий «Хьюго» и «Небьюла», может быть прочитан как с антивоенной и антиимпериалистической точки зрения, так и с патриотических позиций, поскольку в нем описываются приключения, вернее, злоключения рядового солдата.

Сейчас Холдеман — один из крупнейших современных писателей-фантастов, получивший мировую известность в основном благодаря рассказам в жанре твердой фантастики. Пишет он и романы, среди которых следует отметить «Мост к разуму» («Mindbridge», 1976), «Покупая время» («Buying Time», 1989), «Мистификация с Хемингуэем» («The Hemingway Hoax», 1990) и «Наступление» («The Coming», 2001), произведение о первом контакте с инопланетянами, якобы происшедшем во Флориде в 2054 году. В 1999-м Холдеман опубликовал продолжение «Бесконечной войны» («The Forever War») и «Бесконечного мира» («The Forever Peace», 1997), озаглавленное «Бесконечная свобода» («Forever Free»). Этот роман удостоился трех премий: премии Джона Кэмпбелла, «Хьюго» и «Небьюла».

Рассказы Холдемана разнообразны: от ужасов до юмористики, но, как правило, они мрачноваты. «Посвящается Белой Горе» — типичное для Холдемана произведение, сочетающее романтику, апокалипсические мотивы и размышления о роли искусства перед угрозой конца света. Оно вошло в состав антологии «Далекое будущее» («Far Futures») и является своего рода литературным экспериментом, что было отмечено в рецензии Джудит Клют и Дейдры Вейл в «The New York Review of Science Fiction». Достаточно сказать, что в тексте присутствуют параллели с сонетами Уильяма Шекспира, особенно с восемнадцатым сонетом, и с тайной посвящения — «мистеру W. H.».

I

Свои воспоминания я пишу на языке Англии — древней страны на Земле, песни и сказки которой любила Белая Гора. Ее завораживала человеческая культура тех времен, когда не было машин — не только думающих, но и работающих, так что все делалось напряжением мышц людей и животных.

Родились мы с ней не на Земле. Там в нашу пору мало кто рождался. На двенадцатом году войны, которую называли Последней, Земля превратилась в бесплодную пустыню. Когда мы встретились, война длилась уже больше четырех веков и вышла за пределы Сол-Пространства. Так мы считали.

В некоторых культурах этот конфликт именовался по-другому. Мой родитель, сражавшийся за сто лет до меня, всегда звал его Искоренением, а противника — «тараканами» (более близкого слова я по-английски не подберу). Мы же пользовались словом, которое полагали самоназванием врага, — «фундири». Звучало оно отвратительно. Я до сих пор их недолюбливаю, мне и незачем. Проще в самом деле полюбить таракана. У нас с ним хотя бы есть общие предки, и мы вместе вышли в космос.

Одним из полезных — хотя бы отчасти — явлений, появившихся благодаря войне, был Совет Миров, что-то вроде межзвездного правительства. Прежде существовали отдельные договоры, но никто не считал вероятным создание единой организации, поскольку минимальное расстояние между любыми двумя обитаемыми системами — три световых года, а есть и те, до которых все пятьдесят. Ответ на вопрос приходит спустя столетие, с Эйнштейном не поспоришь.