Александр Шалимов - Пир Валтасара

— Рассчитывают выжать побольше, — предположил Цезарь.

— Мы им уже платим больше. Но меня это не тревожит. Доходы ОТРАГа растут быстрее. Оружие в цене, его требуется все больше. Правители некоторых африканских государств торопятся вооружить свои армии современными автоматами, скорострельными пушками, ракетами. Приобрели бы и атомные бомбы, если бы было где купить.

— Это отнюдь не означает, Фридрих, что нам следует переходить к производству атомных бомб и ракет.

Вайст поправил перстень с черным камнем на левой руке.

— Казалось бы, должна существовать мера во всем, даже в способах уничтожения себе подобных. Увы, так считают не все…

За дверью кабинета послышался шум, что-то упало, кто-то крикнул пронзительно, и тотчас дверь распахнулась. На пороге появился высокий худой человек с седыми всклокоченными волосами и длинной седой бородой. Он был бос, из-под распахнутого белого халата виднелось белье. Сзади кто-то пытался оттащить незнакомца от двери, но тот вырвался и вбежал в кабинет.

— Фигуранкайн, да? — громко закричал он, указывая на Цезаря пальцем.

— Уведите его, — приказал Вайст преследователям, которые задержались в дверях. — Быстро!

— Нет, подождите. — Цезарь поднялся с кресла. — Кто это?

— Я профессор Хорнфункель, слыхали о таком? — крикнул старик в белом. — А вы — сам Фигуранкайн, да?

— Это безумец, — быстро сказал Вайст. — Он убежал из психиатрической больницы.

— Никакой я не безумец. Выслушайте меня, умоляю. Они держат меня взаперти после того, что случилось… — Он зарыдал.

— Ну вот видите, — сказал Вайст. — Уведите его, быстро.

Молодые парни в белом, по-видимому, санитары, схватили старика за руки, потащили. Он упирался, брызгал слюной, что-то кричал. В дверях кабинета все задержались. Старик уцепился за притолоку, и санитары не сразу протолкнули его. Повернув к Цезарю искаженное яростью и болью лицо, старик закричал:

— Будьте все прокляты, и ты тоже — мразь! Убийцы, подонки…

Один из санитаров резко и сильно ударил старика ребром ладони по шее. Старик захрипел и умолк. Голова его бессильно свесилась на грудь. Дверь кабинета захлопнулась.

— Странное обращение с душевнобольным, — заметил Цезарь, покусывая губы.

Вайст взволнованно прохаживался взад и вперед по кабинету.

— Да-да, конечно, вы правы… Но… в этом печальном месте у них свои права и обязанности. — Он вздохнул. — Не понимаю, как ему удалось вырваться.

— Много у вас таких?

— Было… трое… От психических заболеваний не гарантировано ни одно человеческое сообщество, сэр.

— Это действительно профессор Хорнфункель? Из Биологического центра?

Вайст нахмурился:

— Это он. Врачи считают его безнадежным.

— Почему его не отправят к родным в Европу?

— Он совершенно одинок. А отправить его в европейскую клинику я… просто не решился. Его бред… может показаться несколько странным… Вы понимаете?..

— Нет, не понимаю, — сказал Цезарь. — Я хотел бы побеседовать с ним, когда он успокоится.

— Он бывает опасен, сэр.

— При разговоре пусть присутствует врач, санитары.

— Хорошо, — кивнул Вайст. — Вас известят, когда… его успокоят.

— Чем сейчас занимаются в Биологическом центре?

— Мы как раз меняем профиль работ, — сказал Вайст, снова садясь за свой стол. — По предложению нового директора центр переименовали в Антропологический. Главная задача — изучение болезней, распространенных в Экваториальной Африке, — холеры, проказы, желтой лихорадки, сонной болезни, лихорадки Денге…

— Новый директор центра — кто он?

— Доктор Насимура из Японии. Он специалист по инфекционным заболеваниям. Рекомендовал его нам господин Найто — президент фармацевтической компании "Грин Кросс", они производят искусственную кровь.

— Я хочу побывать в… Антропологическом центре и побеседовать с доктором Насимурой, — объявил Цезарь.

— Можно сделать это, например, завтра, — предложил Вайст. — Центр — в полутора часах полета от Блюменфельда.

На следующее утро, когда они шли к вертолету, Вайст сказал:

— К величайшему сожалению, должен сообщить, что профессор Хорнфункель скончался сегодня ночью. Я понимаю, у вас могут возникнуть сомнения… Вечером вам представят результаты вскрытия и заключение врачей.

— Излишне, господин Вайст, — холодно ответил Цезарь.

Насимура оказался круглолицым, розовощеким, седым толстячком, подвижным, улыбчатым, изысканно-вежливым. На вид ему было лет пятьдесят. Чем-то он напоминал Крукса в те времена, когда адвокат был помоложе.

Насимура встретил их у трапа и приветствовал поясным поклоном; согнувшись пополам, он не отрывал улыбающегося взгляда от лица Цезаря. При этом концы его бровей опустились к ушам. Когда Насимура распрямился, оказалось, что его рост не превышает пяти футов, а странный изгиб бровей присущ ему постоянно, что придавало лицу выражение восторженного удивления.

Он приветствовал Цезаря по-французски, но тотчас перешел на немецкий, которым владел в совершенстве, хотя слегка картавил и его немецкие "р-р" звучали очень забавно.

Насимура сразу повел Цезаря и Вайста осматривать центр, который представлял собой большую строительную площадку. Цезаря сопровождали Суонг и двое индонезийцев. Гаэтано с четверкой своих парней остались у вертолета. Пока закончен был один корпус — длинное серое двухэтажное здание с лоджиями на втором этаже, но почти без окон.

— Тут будут клиники инфекционных болезней, — сказал Насимура, — биохимическая и прочие лаборатории, конференц-зал, библиотека. В подвальных этажах — холодильные камеры, склад медикаментов, патолого-анатомическое отделение, морг…

— А это зачем? — удивленно спросил Цезарь.

Круглая розовая физиономия Насимуры озарилась ослепляющей улыбкой. Глаза совсем исчезли в добродушных складочках век.

— Прошу извинить, уважаемый господин Фигуранкайн, но мы будем работать с инфекционным материалом. Опасные заболевания, даже смертельные. Летальные исходы неизбежны. Каждый случай необходимо тщательно исследовать анатомически.

Продолжая улыбаться, он провел двумя пальцами черту в воздухе, совершая воображаемый разрез.

— Я полагал, — заметил Цезарь, — что в основу исследований подобного рода будет положена работа с культурами микробов-возбудителей.

— О, разумеется, разумеется, — закивал Насимура, — это, конечно, тоже. Однако, прежде чем переходить к культурам штаммов, сначала все необходимо проследить на живых людях. Мы не случайно назвали центр Антропологическим.