Александр Белаш - Красные карлики

– Не понимаю ваших инсинуаций! – Мийо имитировал гнев, хотя больших усилий это не потребовало – он и так почти кипел, к тому же его слегка трясло.

– Инсинуации?! – Брови Френкеля задвигались, словно собрались удрать с лица в разные стороны. – О, нет-нет! никоим образом! Вы подписали безосновательный рапорт, в результате чего я лишился шестисот пятидесяти тысяч Е. Где эти денежки? не знаете?.. а мне известно, где. По вашему звонку жандармский сержант-шеф сфабриковал подложные завещательные распоряжения присутствующих здесь Кермака и Сауля, пометив их задним числом и чужим именем.

– Ложь, – сухо отмёл нападки Мийо.

– Документировано, милый мой Морис. Не считаете же вы, что я зря ем свой чёрствый хлеб и занимаюсь страховым делом ради одной забавы? Пришлось съездить в посёлок Ривьер Нуар и разобраться на месте. Сержант-шеф чистосердечно признался, что подделал завещания в вашу пользу, а деньги вы поделили. На вашу долю пришлось четыреста тысяч – придётся вернуть!

– Это неправда! – возмутился Мийо. – Я ни цента не присво…

– А откуда вы знаете, что неправда? – Френкель прищурился. – Как вам может быть известно, куда делись деньги?

«Лока, – подумал в ярости Мийо. – Они подмешали в неё что-то! Или нет?.. не надо было пить!»

– Мне – ничего – не – известно, – выговорил он как можно отчётливей. – Все ваши слова бездоказательны. Это незаконный допрос. Я отравлен углекислым газом, мне плохо. Пропустите!

– Да вы пьяны! – радостно вскрикнул Френкель, заметив, как Форт подмигивает и, кивая на Мийо, незаметно для того делает международный жест «буль-буль», означающий выпивку. – Воздушная авария? ещё бы ей не случиться! Если вы по-прежнему настаиваете на медицинском осмотре, мы все единодушно – верно, господа? – проводим вас до медпункта и заявим, что вы нализались в стельку… и всё остальное – о рапорте, о завещании. Пусть это запротоколирует дежурный полицейский, а мой адвокат снимет копию – она нам пригодится на процессе. Ну, идёмте? или пригласить полицию и медиков сюда?

Мийо заколебался. У Френкеля явно припасено ещё что-то, тщательно документированное и заверенное адвокатом. Фиктивность рапорта уже, считай, доказана. Но сговор с жандармом! завещание в пользу Фонда! Нельзя подпускать чужих к операциям с деньгами, попадающими в Фонд… этого не простят и ему самому. Надо срочно заминать грозящий разгореться скандал.

– Уверен, что мы сможем устранить все трудности, – к Мийо вернулся начальственный тон, голос обрёл гладкость стандартных канцелярских формул. – Очевидно, меня ввели в заблуждение недобросовестные сотрудники, и это привело к ошибочно составленному рапорту. Весьма сожалею о случившемся! Если вы представите мне доказательства того, что эти лица – действительно Кермак и Сауль…

– И с тщательнейшим соблюдением формальностей! – Френкель буквально сиял противоестественной любовью к закону, ко всем его статьям, параграфам и закорючкам. – Мсье Кермак у нас пронумерован…

Форта слегка покоробило. Неужели обязательно упоминать об этом?

– …а мсье Сауль предусмотрительно сдал образец своих тканей в банк данных. Сверить номера и протеины труда не составит.

– Наверное, это продлится часов десять?.. – изрёк Форт недовольным голосом, усиленно подмигивая Френкелю так, чтобы не заметил Мийо.

– В обычных случаях мы управляемся быстрее, но здесь ситуация особая – следует учесть все процессуальные тонкости, – не поняв, зачем Форт требует волокиты, Френкель тем не менее пошёл ему навстречу. Кермак показал себя хитрецом и оч-чень проворным малым – сумел же он вызволить флаер и выкрасть Мийо! Ему стоит доверять. – И вам, мсье Мийо, в моём госпитале будет оказана помощь в полном объёме. Бесплатно! это подарок. Сотрудничество и взаимопонимание должны поощряться. Сейчас подъедет машина «скорой помощи»; в отдельной палате у вас будет прекрасная возможность без всяких помех и посторонних лиц побеседовать тет-а-тет с моим адвокатом. – Френкель что-то изобразил быстрыми пальцами, и парень с трэком отошёл, чтобы говорить по телефону в одиночестве.

К Мийо начал подкрадываться обессиливающий, тошнотворный страх. Не осталось никаких сомнений – во главе заговора стоит Френкель. Как добрались к нему горилла и артон – неясно, но Бер выжал из их возвращения всё, что мог. Он не проигрывал ни при каком раскладе. Попадутся эти двое – смерть их станет настоящей, только и всего. А если вернутся с трофеем – Бер запустит процедуру изъятия из Фонда своих денег. Оружие, подмога – он всесторонне подготовился. Сколько стоит боевик-наёмник? не больше трёх тысяч Е за акцию. Френкель не останется в накладе.

И посадка на одной из крайних площадок флаеродрома. Никого из наземного персонала. Куда они делись? может, их попросили часок не подходить сюда?.. Сейчас подъедет медицинская машина – «Госпиталь «Френкель Статис». Его пригласят сесть. Или заставят. Никто не знает, что он прилетел в Купер-Порт. Формально он погиб, разбился. Полное исчезновение. Он уже сыграл свою роль, снявшись рядом с Кермаком. После этого – все «случайные прохожие» подтвердят в один голос! – он пошёл к аэровокзалу и…

…споткнулся, упал, ударился головой.

…попал под тягач или электрокар.

…заблудился и провалился в люк, почему-то оказавшийся открытым.

Версии чем-то отвратительно и ужасно напомнили Мийо те объяснительные и заключения о причине смерти, которые врач рудника подписывал, отправляя кого-нибудь в могильник Rex-417.

Никто, никто не предвидел нападения на шахту. Некому нападать! «Герра» и «Релампа» были приданы руднику по личной договорённости, по бумагам они стояли в резерве на базе Комитета. Некоторые безопасники посмеивались: «Ящеров охота погонять?» Он отвечал: «Мало ли! Бывает, банды нападают на старателей; тогда я вылечу». Что заставило пригнать их на G-120? Что-то. Это не выразишь ни словами, ни письменно. Какое-то нервное, тёмное ожидание. Приближение неясной и пугающей угрозы. Усиль охрану, строже организуй пропускной контроль. Слежение, сканеры, шокеры. Смены рабочих уходят в шахту строем, под конвоем. Никаких пересечений с вольным персоналом! Изоляция, замки, барьеры. И всё равно не оставляло ощущение близящейся беды – тихие шаги, поскрипывание, чьи-то шепчущие голоса…

Чем прочнее тайна, тем гуще тьма, тем неопределённее таящаяся в темноте опасность. Ты соприкасаешься со смертью, ты её перелистываешь, санкционируешь и заверяешь, а на пальцах остаётся липкий налёт, словно жабья слизь. Ты долго отмываешь руки, почему-то боясь, что это найдёт тебя по запаху слизи: оно слепое, но чуткое. Оно шарит по воздуху щупальцами и втягивает волосатыми ноздрями испарения людских тел – ищет тебя, тебя, тебя! Днём и ночью, в сиесту и в полночь, когда все спят. Ты вводишь новые меры изоляции и разделения, проверяешь комнату видеосистемой, прежде чем войти, и запираешься на ночь изнутри. «Нас никто не видит – почему же мне страшно?..» Ты просчитываешь, быстро ли добежишь до ангара и прыгнешь в кабину «Герры» – пушка, ракеты, я в безопасности! я в безопасности! я в безопасности!!