Род Серлинг - Полуночное солнце (Сборник с иллюстрациями)

На обложке книги была бескрайняя пустыня с крохотной, почти неразличимой фигуркой человека с воздетыми руками, устремившего взор в небо. На горизонте виднелась горная цепь, из-за вершин которой, казалось, поднимались слова, образующие название книги:

«Последний человек на Земле».

Юноша стоял, не в силах отвести взгляд от этих слов, чувствуя, как сливаются воедино заглавие и рисунок на обложке. В этом было что-то важное… что-то очень важное… что-то такое, из-за чего вдруг у него перехватило дыхание, что заставило его резко крутануть подставку и превратить заголовок в размазанную движением полосу.

Но когда вращение замедлилось, обложка снова стала видна ясно и отчетливо. Теперь он видел, что таких книг здесь стояло много.

Множество книг повествовало о последнем на Земле человеке. Шеренги крохотных фигурок воздевали руки посреди пустынь, и обложки глядели на юношу с подставки, которая вращалась все медленнее и в конце концов остановилась.

Он попятился, не в силах отвести взгляд от книг, и уперся спиной в дверь. Мельком взглянув в зеркало, он увидел свое отражение: бледный молодой человек, стоящий в дверях аптеки, выглядел усталым, одиноким, отчаявшимся и — испуганным.

Он вышел с напускным спокойствием, хотя и мозг, и тело конвульсивно дергались. Сойдя с тротуара, он остановился и, медленно поворачиваясь, в который уже раз оглядел все окрест.

И вдруг закричал:

— Эй! Эй! Эй, кто-нибудь! Кто-нибудь видит меня? Кто-нибудь слышит меня? Эй!

Через мгновение пришел ответ. Глубокий и звучный колокольный звон возвестил о том, что время не стоит на месте. Колокол пробил пять раз и замолк, лишь эхо какое-то время висело в воздухе, но вскоре растаяло и оно. Юноша двинулся по улице мимо ставших знакомыми магазинов, не обращая больше на них никакого внимания; Глаза его были широко открыты, но ничего не видели. Он все думал о заглавии книги «Последний человек на Земле» и чувствовал себя так, словно проталкивал холодный и тяжелый комок непережеванной пищи по сопротивляющемуся пищеводу.

«Последний человек на Земле». Название и обложка с холодной и пугающей отчетливостью стояли перед его глазами. Крохотная одинокая фигурка с воздетыми руками посреди пустыни. Нечеткая одинокая фигурка, чья судьба была начертана на фоне неба и цепочки гор: последний человек на Земле. Название и рисунок не выходили у юноши из головы.

Он не замечал, что солнце становилось все менее и менее ярким… Оно готовилось завершить свой сегодняшний путь по небосклону.

Был вечер. Юноша сидел на скамейке в парке, неподалеку от стоящей перед школой статуи. Он играл сам с собой в крестики-нолики, выигрывая игру за игрой и тут же стирая ногой победу, чтобы начать все сначала. Перед этим он съел сэндвич в маленьком ресторанчике. Прошелся по универмагу. Зашел в школу, прошелся по пустым классам и подавил импульсивное желание написать на доске что-нибудь матерное. Сделать что-нибудь такое, что могло бы вызвать чей-то протест, возмущение, негодование. Сорвать окружающие его декорации. Он нисколько не сомневался, что все вокруг — лишь декор. Похожий на реальность сон. Если бы он только мог сорвать эти декорации и обнаружить, что они скрывают… увы, это было не в его силах.

На его руке зажглось пятно света. Он недоуменно поднял голову.

На улице загорелись фонари. Засветились гирлянды в парке. По всему городу один за другим зажигались огни. Уличные фонари. Витрины магазинов. Мерцающая реклама кинотеатра.

Он поднялся со скамейки и направился к кинотеатру. Остановился у кассы-автомата. Из металлической прорези торчал билет. Он взял его, сунул в нагрудный карман и совсем уже шагнул в дверь, как вдруг его внимание привлекла афиша. На афише крупным планом был изображен летчик ВВС. Повернувшись в профиль к зрителю, он провожал взглядом проносящийся над ним реактивный истребитель.

Юноша шагнул к афише. Руки медленно и бессознательно прошлись по комбинезону. Он чувствовал, что есть какая-то связь между ним и этим летчиком на афише. И вдруг он понял.

Они были одинаково одеты. Комбинезоны были почти идентичны. Юноша почувствовал возбуждение. Усталость почти прошла, сменившись радостью и ликованием. Он протянул руку и коснулся афиши. Резко повернулся, бросив взгляд на пустынные улицы, и громко заговорил.

— Я пилот ВВС. Точно. Пилот ВВС. Я пилот ВВС. Все верно! Я вспомнил. Я пилот ВВС. — Это был лишь малюсенький, крохотный клинышек огромного лоскутного одеяла неизвестности, но его он уже мог взять в руки, разглядеть, исследовать. Это был ключ Первый ключ. И пока единственный.

— Я пилот ВВС! — крикнул-он. Повернулся, вошел в кинотеатр. — Я пилот ВВС! — Эхо его голоса загрохотало в пустом вестибюле. — Эй, кто там есть, все, кто есть, кто-нибудь… я пилот ВВС! — Последнее он выкрикнул уже в зрительном зале. Слова пролетели над пустыми рядами кресел и ударились в огромный неподвижный белый экран.

Юноша уселся и только тут почувствовал покрывшую лоб испарину. Он достал из карманй платок, развернул его и вытер лицо. Пальцы ощутили щетину, и он подумал о тысячах закрытых дверей своего подсознания, которые вот-вот должен был открыть.

— ВВС, — сказал он, на этот раз тихо. — ВВС. Но что это значит? Что означает «ВВС»? — Он вскинул голову. — Может быть, на город сбросили бомбу? Может ли такое быть? Должно быть так. Бомбу… — Он покачал головой. — Если бы это была бомба, все кругом было бы разрушено. Но все цело. Так как же…

Огни начали меркнуть, и яркий луч, вырвавшийся из кинобудки, осветил белый экран. Раздалась музыка: громкая бравурная маршевая музыка, и на экране бомбардировщик Б-52 пробежал по взлетной полосе, с ревом взмыл в небо. Один за одним стали взлетать другие бомбардировщики, и вот уже звено их летело в вышине, оставляя за собой белые полосы инверсионных следов. И все это время не переставала греметь музыка.

Юноша вскочил на ноги с широко раскрытыми от изумления глазами. Луч света исчезал в маленьком окошечке высоко над балконом.

— Эй! — закричал он. — Кто показывает кино? Кто-то же должен его показывать! Эй! Вы видите меня? Я здесь!

Он бросился по проходу, пересек вестибюль, взлетел по лестнице и оказался на балконе. Он задевал сидения, падал и наконец, не найдя прохода, полез прямо по креслам к маленькому сияющему окошечку в задней стене. Он сунулся лицом в этот яркий свет и отшатнулся, моментально ослепнув.

Когда к нему вернулась способность видеть, он обнаружил еще одно окошко в стене, правее и выше первого. Он подпрыгнул и на мгновение увидел пустую комнату, огромный кинопроектор и стопки коробок с лентами. Он почти не слышал громких звуков. Он почти не слышал громких великанских голосов, наполнявших зал. Он снова подпрыгнул и в течение краткого мгновения борьбы с тяготением снова увидел пустую комнату и работающий киноаппарат, услыхал сквозь стекло слабое гудение.