Филип Фармер - Миры Филипа Фармера. Т. 6. В тела свои разбросанные вернитесь. Сказочный пароход

Сэм отшвырнул сигару и зашагал прочь. Через два часа его ожидания подтвердились. Члены Совета вынесли Иоанну официальное порицание за поспешность и неправильную оценку ситуации. Впредь в подобных случаях ему вменялось в обязанность советоваться с соконсулом.

Иоанн, наверное, хохотал до слез, когда ему доложили о вердикте Совета. И он, скорее всего, потребовал новых напитков, марихуаны и женщин для хорошей пирушки.

Однако победа экс-монарха имела горький привкус. Все в Пароландо знали, что Сэм Клеменс выступил против Иоанна, вошел к нему во дворец с одним телохранителем и, освободив женщин, прилюдно оскорбил его. Триумфатор знал, что стоит на глиняных ногах.

Сэм предложил Совету изгнать из Пароландо всех миссионеров и тем самым предотвратить повторение подобных убийств. Однако несколько советников выступили против. По их мнению, такое решение противоречило закону и требовало изменения хартии. Кроме того, они утверждали, что после их предупреждения Иоанн наверняка оставит Церковь Второго Шанса в покое.

Они прекрасно понимали, что Сэм пытался воспользоваться ситуацией и выдворить шансеров из страны. Но в Совете хватало тупоголовых упрямцев. Скорее всего их обозлило собственное бессилие против Иоанна, и они старались теперь отыграться на Клеменсе.

Сэм готов был поспорить, что уцелевшие в бойне миссионеры сами убегут из Пароландо. Однако те, к его огромному удивлению, пожелали остаться. Массовое убийство убедило их, что эта страна нуждается в проповеди милосердия. Геринг начал строить для собратьев по вере несколько больших хижин, но Сэм предупредил его, что не потерпит растрат древесины. Она обходилась Пароландо дорого, и Клеменс не! желал дарить ее бездельникам и болтунам. Геринг передал ему, что в таком случае он и остальные последователи Второго Шанса выйдут из своих жилищ и будут спать под питающими камнями. Сэм с проклятием выпустил дым в лицо посыльного и посетовал на то, что в мире Реки не хватало такой ценной штуки, как воспаление легких. После этого Клеменс почувствовал стыд, но не смягчился. Сэм не желал гасить свои печи и горны из-за каких-то фанатиков, которых он, между прочим, и видеть-то не хотел в Пароландо.

Все эти трения по поводу шансеров расстроили Клеменса до предела, но вечером того же дня он получил два сообщения, от которых у него подкосились ноги. Первое гласило о том, что на обратном пути в Пароландо при невыясненных обстоятельствах с корабля исчез Одиссей. Он исчез из своей каюты, и никто не мог понять, как это произошло. Второе сообщение касалось Уильяма Гревела — человека, который шпионил за Иоанном. Его труп с разбитым черепом нашли у подножия горы. Каким-то образом экс-монарх выследил и казнил отставного торговца шерстью. И теперь Иоанн мог хохотать, потому что Сэм снова не имел никаких доказательств. Он даже не мог признать, что Гревел работал на него.

Клеменс вызвал фон Рихтхофена, де Бержерака и других, кого он считал своими сторонниками. Хотя в его отношениях с де Бержераком существовала определенная напряженность, тот предпочитал Клеменса Иоанну и не раз вступал с бывшим королем в яростные перебранки.

— Возможно, исчезновение Одиссея является только случайным совпадением, — сказал Сэм. — Но после смерти Гревела я начинаю полагать, что Иоанн мстит мне через моих друзей. Очевидно, он планирует уничтожить каждого из вас, создавая видимость случайной смерти. Иоанн ловок и хитер. На какое-то время он затаится и примет вид невинного ягненка. И нам вряд ли удастся обвинить его в совершенных преступлениях. Уже сейчас гибель Одиссея подается как необъяснимое исчезновение, и я уверен, что наше расследование будет напрасной тратой сил. С Гревелом дело обстоит и того хуже — вы сами знаете, какую миссию он выполнял. Если я начну обвинять Иоанна в его смерти, мне придется признаться в нарушении закона, и мои слова принесут выгоду только нашему врагу. Поэтому я прошу вас об осторожности. Избегайте ситуаций, где могут произойти несчастные случаи. И будьте начеку, оставаясь одни.

— Morbleu! — вскричал де Бержерак. — Если бы не ваш нелепый закон, запрещающий дуэли, я вызвал бы Иоанна на поединок и одним росчерком рапиры подписал ему смертный приговор. Откровенно говоря, синьоро Клеменс, мне ваша хартия нравится все меньше и меньше!

— Я родился в стране, где дуэли считались обычным явлением, — ответил Сэм. — Тем не менее меня тошнит от подобных методов решения спора. Если бы вы видели, к каким трагедиям… Впрочем, не будем вспоминать о прошлом. Вы наверняка их видели. И они, скорее всего, не произвели на вас глубокого впечатления. В любом случае вы заблуждаетесь, считая Иоанна благородным дворянином. Он не дал бы вам прожить и минуты, если бы опасался встретиться с вами на дуэли. Нет, мой друг! Вы исчезли бы из своей хижины при невыясненных обстоятельствах или погибли под случайно упавшим грузом — можете в этом не сомневаться.

— А почему Иоанн не может погибнуть под упавшим грузом? — спросил Джо Миллер.

— Ты не принимаешь в расчет живой заслон — его телохранителей, — ответил Сэм. — Если Иоанн и погибнет при каком-то инциденте, то это будет настоящий, стопроцентный несчастный случай!

Он отпустил гостей, за исключением де Бержерака и Джо, который после болезни не отходил от него ни на шаг. Миллер чувствовал надвигавшуюся беду и оставлял Сэма одного только в тех случаях, когда тот сам просил об этом.

— Незнакомец сказал, что для штурма Туманной Башни он выбрал двенадцать человек, — произнес Клеменс. — Джо, вы, Ричард Фрэнсис Бёртон, Одиссей и я — это пятеро. И никто из нас не знает, где находятся остальные семь избранников. Одиссей исчез, и вряд ли мы увидимся с ним еще раз. А Незнакомец полагал, что все двенадцать соберутся на борту парохода во время путешествия по Реке. Но если Одиссей воскрес где-то на юге, он не успеет вернуться сюда до начала плавания. Я боюсь, что мы потеряли его окончательно.

Пожав плечами, Сирано почесал свой длинный нос.

— Зачем изводить себя сомнениями и тревогами? Или у вас просто такая натура? Пока нам известно, что Одиссеи исчез. Я повторяю: исчез, а не умер! Он мог войти в контакт со своим этиком, который, по словам Одиссея, являлся женщиной. Скорее всего она не имеет ничего общего с тем существом, которое встречали мы с вами. О, mordioux! Простите меня за отвлеченную болтовню! Итак, как я уже говорил, Одиссея могла отозвать его таинственная хозяйка. Возможно, мы когда-нибудь узнаем, что там у них произошло. Но это уже заботы нашего призрачного ангела. Вам же следует сосредоточиться на строительстве сказочного корабля. А я буду нанизывать на шпагу тех, кто попытается нам помешать.