Мэри Джентл - Отряд (Аш - Тайная история - 2)

Аш не сознавала обозначившейся на ее лице смеси хулиганской усмешки, стыда и сожаления.

- Я была совсем тогда девчонкой. Лет четырнадцать, что ли. Флориан, от этого никуда не денешься. В первый раз, когда пятьсот парней встречают тебя приветственным криком, от которого земля дрожит, и идут в бой, потому что ты приказала... начинаешь чувствовать себя всесильной. И иногда так оно и есть.

- Не хочу!

Аш протянула руку отодвинуть в сторону второй занавес.

- Повторишь это через полгода, если доживем. Стоит только попробовать, и обратного пути уже нет. Но и увлекаться не стоит, - она отдернула тяжелую материю. - Если ты слишком часто пользуешься этим, люди перестают тебя слушать. Ты уже не командуешь, просто возглавляешь...

Флора плотнее натянула на плечи накидку.

- И тебе не страшно? Командовать целой армией!

Аш сверкнула короткой улыбкой.

- Спроси Бальдину, она стирает мои штаны!

Флориан смотрела на нее с застывшим лицом, не отвечая на улыбку.

"Ей нужен серьезный ответ, но я боюсь отвечать".

Аш выкрикнула:

- Эй, там! Есть в этой часовне чертов священник? И где ваш чертов епископ?

Старушечий голос укоризненно произнес:

- Он освящает часовню, юная дама. Вы хотите его поторопить?

Аш вступила в преддверие часовни, почти ожидая увидеть перед собой Джин Шалон, но возникшее перед ней старческое лицо ничем не напоминало высокорожденную тетушку ее лекаря. Схожи были только голоса. В холодном воздухе чадили факелы, и Аш прищурилась, разглядывая круглолицую пухлую старушку в платье, из-под которого виднелись края целого кочана нижних юбок, и мелькнувшее у нее за спиной лицо мужчины, показавшееся смутно знакомым.

- Мадам, - заговорил мужчина, откидывая клобук, под которым сверкнула розовая плешь. - Наверняка вы меня не помните, но возможно, узнаете Джомберта. Этот пес стоит того, чтобы его запомнить. Это моя жена Маргарет, а сам я Куларик, доезжачий герцога. - Его водянистые глаза обратились на Флору дель Гиз, - то есть, герцогини, прошу прощения вашей милости.

Холодный нос ткнулся в ладонь Аш. Она нагнулась почесать за ухом белого пса, обнюхивавшего меховую оторочку ее камзола.

- Джомберт, - воскликнула она. - Конечно, я помню! Это вы пришли в визиготский лагерь просить пропуска для Охоты!

Лицо мужчины расплылось в довольной улыбке, но его жена смотрела по-прежнему враждебно. Аш понадобилось несколько секунд, чтобы опознать этот взгляд. "Ну, я не собираюсь учиться воевать в юбке ради ее удовольствия!"

- Мы присутствуем как свидетели вашей милости, - с поклоном добавил старик. На его лице сияло сознание собственной важности, которое быстро уступило место ласковой улыбке, когда белая борзая, наскоро обнюхав Флориан, вернулась к хозяину и уткнулась носом ему в бедро.

"Интересно, - задумалась Аш, - чем он больше гордится: своей новой ролью или псом? Как бы то ни было, завтра он напьется в честь того и другого.

Если город продержится до завтра".

- Свидетели? - запоздало удивилась она.

- Свидетели того, что ее милость провела там всю ночь, - старуха ткнула пальцем в сторону еще одного завешенного занавесью дверного проема. В тусклом свете переливались зеленые и золотые нити.

- Мы будем ждать вас здесь, - добавила Маргарет. - Нет, не беспокойтесь, ваша милость; я захватила свое шитье. Куларик разбудит меня, если я задремлю, а я разбужу его.

- О, - Флора равнодушно взглянула на старуху. - Хорошо.

Слабая, едва уловимая дрожь пробежала по полу под ногами. Аш поняла, что снаряд катапульты рухнул совсем рядом с дворцом. Старуха подняла руку к груди, сложив пальцы рожками.

Догнав шагнувшую к двери Флориан, Аш шепнула:

- Где они такую выкопали?

- Выбрали по жребию, - так же тихо ответила Флориан.

- Боже, дай мне сил!

- И то верно.

- Твоему проклятому епископу лучше бы ответить на наши вопросы.

- Да.

- Довольно мирского священника ты выбрала.

- А на что мне благочестивый?

Аш, потрясенная ответом, молча откинула в сторону расшитый дубовыми листьями занавес. Гранитная облицовка стен и потолка здесь уступала место естественному известняку. Пол уходил вниз широкими низкими ступенями. На сероватых стенах еще виднелись следы резца. Дым факелов тянулся к пробитым в скале отверстиям.

- Раз мы под землей, слишком холодно не станет, - практично заметила Аш.

Флориан подобрала волочившийся по камню шлейф платья и смяла ткань в руках.

- Мой отец нес здесь бдение перед посвящением в рыцари. Помню, он мне рассказывал, когда я была совсем маленькой. Я почти ничего больше о нем и не помню, - она подняла взгляд к сводчатому потолку, словно пытаясь разглядеть сквозь толщу камня стоявший на нем старинный дворец. - Он ведь был любимцем герцога Карла. Пока не перешел под руку Фридриха.

- Черт, я так и знала, что у Фернандо это наследственное.

- Отец венчался в Кельнском соборе, - Флориан повернула голову полюбоваться на возмущенную Аш. - Мы в конце концов узнали об этом событии от Констанцы. Это еще одна причина, почему я не хотела присутствовать на твоем венчании.

Аш, запнувшись о неровность каменного пола, вслед за Флорой неловко переступила порог и не сразу разглядела крошечный дымный зал, в котором они оказались: перед глазами стояли колонны и высокие своды собора, косые столбы света и Фернандо, говорящий: "воняет мочой"...

"Хуже, чем со шлюхой! - в бешенстве подумала Аш. - Он не стал бы насмехаться над шлюхой".

Она невольно сложила пальцы в знак Рогов, заметив, что Флора остолбенела на шаг впереди нее, уставившись вверх. Терракотовые плитки под ногами казались неровными, вытертые тысячами ног, проходивших к железной решетке, чтобы отслужить кровавую мессу. Аш вздрогнула: стены, казалось, смыкаются над ней, и падавший сверху свет факела не в силах был разогнать это ощущение.

- У меня ноги холодеют, - шепнула Флориан.

- Если мы проведем здесь всю ночь, не только ноги замерзнут! - Аш невольно понизила голос. Когда глаза привыкли к дрожащему тусклому свечению, исходившему от стен, у нее вырвалось: - Зеленый Христос!

Каждый открытый взгляду клочок стены покрывала мозаика - и не из смальты - из драгоценных самоцветов, сверкающих гранями в колеблющемся отблеске огня.

- Ты посмотри! Королевский выкуп! Да нет, больше того, - бормотала Флориан. - Не удивительно, что Луи завидует!

- Кому нужно выкупать королей, тут хватит снарядить дюжину легионов, если не подделка, конечно... - Аш склонилась к мозаике, изображавшей рождение Зеленого Христа: царственная иудейка-мать распростерлась под дубом, полумертвая от родовых мук; младенец сосет молоко дикой свиньи; орел в ветвях дуба уже расправил крылья, готовый отправиться в полет, чтобы через три дня - привести легионы Августа сюда, в дикую глушь германских лесов. А на следующей картине Christus Viridianus исцеляет свою мать листьями дуба.