Джефф Райман - Детский сад

ОТ МИЛЕНЫ НЕ УКРЫЛОСЬ, как малолетки за столами шикнули друг на дружку и заговорщицки притихли, стоило ей войти в вестибюль.

«Мартышки, — с усталой снисходительностью подумала она. — Да-да, вот и она, сумасшедшая мадам. Потешайтесь, обезьянки».

Стараясь говорить нормальным голосом, она представилась и спросила, были ли какие-нибудь сообщения. При этом напряжение словно сочилось у нее из-под кожи, наполняя воздух вибрацией. Одна из девчушек что-то сказала, но из-за затычек в ушах Милена не расслышала и попросила повторить.

Удаляясь, она чувствовала на себе их взгляды. Возможно, они сейчас корчили рожи у нее за спиной и втихомолку пересмеивались. Было так неловко, что Милена вдобавок чуть не споткнулась.

По коридору она прошла в репетиционный зал. На пути ей то и дело попадались отделенные от тела руки, строящие самые разные фигуры из пальцев, унизанных коралловыми перстнями.

«Надо держаться, и все тут, — внушала себе Милена. — Держаться, пока Троун не потеряет терпение, не выдаст себя. Или пока меня не отправят в космос».

В репетиционном зале в полном составе дожидалась актерская труппа. Сейчас как раз делалась запись начальных эпизодов, фрагментов из первой Песни. Актеры должны были исполнять игровые моменты, а Милена — проецировать, создавать атмосферу дантовского леса. Впоследствии его будут транслировать из космоса, а изображения вырастут до размеров континента.

Работа не шла.

Во-первых, Милена опять опоздала. Она теперь всегда опаздывала. «Рано я даже высовываться из дома не могу, — оправдываясь перед собой, говорила она. — Не хватало мне еще всю дорогу, пока никого рядом нет, находиться наедине со всем этим кошмаром; я этого просто не вынесу. Поэтому вам остается лишь ждать. Жаль, конечно, но поскольку вы — расскажи я обо всем, что со мной творится, — все равно не поверите, что ж, терпите».

За очередное опоздание Милена не извинилась.

«Все равно ведь подумаете, что я сумасшедшая».

Это так или иначе читалось на удрученных лицах коллег, относящихся к ее выходкам с плохо скрытой обидой. Сидящие с постными лицами Сцилла с Питерполом наверняка считали ее изменницей. Толл Баррет, откинувшийся на стуле, на нее даже не взглянул. Сам по профессии режиссер, он помогал с созданием голограмм. Милена, сделав пару вращательных движений шеей, поставила возле себя на стул корзинку.

— Доброе утро, Милена! — нарочито громко поздоровалась Сцилла. Подчеркнутая вежливость выглядела как упрек.

«Круто», — подумала Милена с безотчетным раздражением и рассеянно ответила:

— Привет.

Следующую фразу она произнесла, лишь собравшись с духом:

— Толл. Еще раз тебя попрошу: следи, пожалуйста, чтобы в куб снаружи не просачивалось искажение, ладно?

— Ну ладно, — хмыкнул тот, по-прежнему не глядя в ее сторону.

— А то у нас что-то постоянно искажает фокусировку.

Известно что: Троун старается.

— Н-да, что-то последнее время действительно до нормы не дотягивает, — с немного растерянной усмешкой согласился Толл.

— Не просто не дотягивает, а никуда не годится, — безжалостно поправила Милена.

Он небось думает, что я к нему просто придираюсь. А что я могу сделать? Пусть думает.

— Так, — крутнув в очередной раз шеей, вспомнила она об остальных. Мозги на какой-то момент словно перемкнуло.

«Ч-черт, а на чем мы вчера вообще остановились? — На нервозность вирусы реагировали тем, что тоже становились дергаными и неуправляемыми. — Даже не помню, какую мы делали сцену. Невозможно работать».

Получается, Троун справлялась со своей задачей.

— Сцилла, а на чем мы вчера остановились?

Она попыталась спросить как можно непринужденней и дружелюбнее, но вышло как-то капризно и плаксиво.

— «Был ранний час», — протянула Сцилла с тягостным вздохом, демонстрирующим, что она уже не рада, что связалась с постановкой.

— Э-э… Это твоя такая реплика, что ли?

Милену била дрожь, отчего сжатые кулаки ходили ходуном, словно встряхивали игральные кости.

— Милена, мы же еще не дошли до того места, где я вступаю. Сначала входит Вергилий, потом уже идет пение. Ты что, не помнишь, что я играю Вергилия?

За самим рассказчиком значилось всего тридцать семь реплик, и то лишь для усиления визуального эффекта, фоном к музыке. Остальное — пение. А несчастные актеры до сих пор еще и рта не раскрыли; все поглощала эта бессмысленная возня со вступлением, живое дополнение к декорациям. Как будто больше не на что время убить. У людей время транжирится попусту, вот и все.

«Я справлюсь, все равно справлюсь», — с упорством думала Милена-режиссер. Потянувшись через Толла, она подрегулировала шкалу настройки, нажала нужные кнопки, после чего закрыла глаза. Свет зала поступал в мозг для Преобразования, и Милена даже с закрытыми глазами разглядела, как Сцилла с Питерполом переглянулись и со значением покачали головами.

— Тебе же будет легче, гораздо легче, если ты повытаскиваешь эти штуковины из глаз, — сказал Толл Баррет, имея в виду контактные линзы.

— Не могу, Толл, — отозвалась Милена. — И объяснить, почему не могу, тоже не могу.

Работать ей приходилось с закрытыми глазами. Иначе, чтобы уклоняться от помех, она была бы вынуждена постоянно дергаться из стороны в сторону. «Все равно справлюсь. Все равно получится». Милена уже приноровилась работать с закрытыми глазами.

Нагнетаемые разумом, созидались образы. Они у нее уже вполне сложились. Ей виделась темная чащоба с отполированными мертвыми сучьями, когтисто изогнутыми голыми ветвями. Едва ли не физически ощущалась почва, обильно удобренная веками естественного гниения за счет бесчисленных наслоений упавшей листвы и коры. А за ветвями уже проглядывала влекущая даль с крутыми вулканическими склонами на горизонте. И уже дышал, волной колыша темную листву, предрассветный ветерок. Воздух, обтекая валуны, поднимался по высоким склонам к облакам и гнал их, степенно открывая пока еще бледную панораму зарождающегося рассвета. Он возвещал конец жуткой ночи, проведенной заблудшим путником в сумрачном лесу. «Представь, — внушала себе Милена, — что и твои тяготы когда-нибудь закончатся».

Навстречу вышла рысь — гибкая, с контрастными пятнами на шкуре и лукавой улыбкой Чеширского кота. Музыка преобразовывала слова в звуки:

Она, кружа, мне преграждала высь,И я не раз на крутизне опаснойВозвратным следом помышлял спастись…

— Гм, — подал голос Толл Баррет. — Рысь как-то очень уж на человека похожа. Может, поубавить сходства? Хотя смотри, тебе видней.