Джон Варли - Фея

— Следи за словами в ее адрес. Больше предупреждать не стану.

— Извини. Но ни она, ни ты не смогли причинить мне даже малейших неудобств. Я уничтожила ее просто за ту дерзость, с какой она думала, что все это можно провернуть. Но этим поступком я лишила себя твоей преданности. Теперь оказалось, что цена слишком высокая. Я хочу вернуть тебя и боюсь, что не смогу. И все-таки мне хочется, чтобы ты осталась хотя бы ради придания этому месту большего достоинства.

— Этому месту и впрямь не хватает достоинства. Но у меня тоже нет лишнего, чтобы делиться.

— Ты себя недооцениваешь. То, чего ты требуешь, невозможно. Ты не первая Фея, назначенная мною за три миллиона лет. Есть один-единственный способ оставить эту должность — вперед ногами. Никто ее не пережил, и никто никогда не переживет. Но я могу кое-что сделать. Я могу ее вернуть.

Прижав ладони к вискам, Сирокко очень долго молчала. Потом сцепила руки под своим бесформенным одеялом и стала медленно покачиваться взад и вперед.

— Только этого я и боялась, — ни к кому не обращаясь, сказала она.

— Я могу воссоздать ее точно такой же, какой она была, — продолжила Гея. — Тебе известно, что у меня есть образцы ткани вас обеих. Когда вы проходили предварительное обследование и когда отчитывались для процедуры «обессмерчивания», я записала все ваши воспоминания. Теперь это может оказаться очень кстати. Я могу вырастить ее тело и наполнить его ее жизнью. Клянусь, она будет собой; невозможно будет заметить разницу. То же самое я сделаю и с тобой, если, несмотря ни на что, мне все-таки придется тебя убить. Я могу вернуть ее тебе, и лишь с одной маленькой переменой. Я удалю ее побуждение уничтожить меня. Только это — и ничего больше.

Она ждала, но Сирокко молчала.

— Ну ладно, — сказала Гея, нетерпеливо махнув рукой. — Я даже этого не стану менять. Она во всех отношениях будет собой. Сверх этого я вряд ли могу что-нибудь сделать.

Сирокко смотрела в одну точку чуть выше головы Геи. Теперь она опустила глаза и уставилась на ее кресло.

— Только этого я и боялась, — повторила Фея. — Я даже не хотела сюда являться, чтобы мне не пришлось выслушать это предложение и искуситься. Слишком уж это заманчиво. Как славно было бы со многим смириться и найти оправдание тому, чтобы жить дальше. Но затем я прикинула, что бы по этому поводу подумала Габи, и решила, что все это просто грязная, подлая дьявольщина. Ей жутко было бы подумать, что она выживет в виде куколки Габи, слепленной тобой из твоей же гниющей плоти. Она бы обязательно захотела, чтобы я сразу прикончила это отродье. Подумав еще немного, я решила, что всякий раз, как его увижу, я вытягивала бы из себя по жиле, пока бы их совсем не осталось.

Вздохнув, она взглянула вверх, затем опять на Гею.

— Так это твое последнее слово?

— Да. Не надо…

Грохот пяти выстрелов слился в одно. Пять дырок возникли рядом друг с другом на одеяле Сирокко, а ее тяжелое кресло отъехало на два метра назад, прежде чем она перестала палить. Из затылка у Геи хлынула кровь. По меньшей мере три пули вошли ей в грудь. Сброшенное с кресла, ее обмякшее тело катилось еще метров тридцать — и только тогда замерло.

Не обращая внимания на столпотворение, Сирокко встала и подошла к трупу. Там она вытащила из-под одежды тяжелый кольт Робин, приставила его к голове Геи и сделала три последних выстрела. Действуя стремительно во все нарастающем затишье, она достала металлическую банку, открыла ее и облила труп прозрачной жидкостью. Потом бросила спичку и отступила, когда пламя, вначале взметнувшись в воздух, стало красться по ковру.

— С красивыми жестами пока все, — процедила Сирокко. Затем повернулась к толпе и качнула пистолетом в сторону ближайшего собора.

— Теперь у вас один выход — бежать к спице, — сказала она толпе. — Когда доберетесь до края, прыгайте. Там вас подхватят ангелы и благополучно опустят в Гиперион. — Сказав это, Сирокко выкинула лизоблюдов из головы. Ее не интересовало, выживут они или нет.

Задыхаясь от спешки, она выбросила пустую обойму и достала из потайного кармана полную. Аккуратно ее вставила — а потом зашагала прочь от разгорающегося пожара.

Наконец, оказавшись достаточно далеко, чтобы дым не мешал обзору, Сирокко пошире расставила ноги и подняла пистолет над головой. Целясь почти вертикально вверх, она принялась стрелять в тонкую алую линию. Фея не торопилась, делала промежутки между выстрелами, и перестала палить, только опустошив всю обойму.

Потом достала следующую.

ГЛАВА XLIV

Гром и молния

В середине четвертой обоймы Сирокко стало беспокоить странное чувство. Поначалу даже палец на крючок не ложился. Покачав головой, она все-таки прицелилась и выстрелила. Потом сглотнула сухой комок. Вполне возможно было, что «красивые жесты» все еще продолжаются; точно она знать не могла. Даже если она попадает в эту штуку, ее пули могут оказаться слишком мелкими и безвредными. Тем не менее, Сирокко выстрелила и готова была стрелять еще.

Что-то подсказывало ей: беги. В другое время необычное ощущение могло бы ее развлечь, но теперь, в ее нынешнем положении, ничего веселого тут не было. Сирокко выстрелила еще дважды, и патронник вновь оказался пуст. Вытащив пустую обойму, она отшвырнула ее. Та шумно застучала по полу.

И опять то же самое чувство — еще сильнее. Невесть отчего хлынули слезы. Чертыхаясь, Сирокко стала ждать смерти, но та что-то не торопилась.

Тут она вдруг поняла, что сейчас чувствует, — и ледяные мурашки побежали по всему телу. Неизвестно почему Сирокко обрела внезапную уверенность, что это Габи велит ей уходить.

Не иначе, тут какой-то фокус Геи. Сделав несколько неуверенных шагов, Сирокко ощутила облегчение.

Стоило только остановиться, как это чувство вернулось.

Но почему она решила умереть? С начала ничего такого в планах не было. После совета лизоблюдам она собиралась смываться вслед за ними. Не тут ли сработал фокус? Не могла ли Гея вложить в нее голос Габи, чтобы сбивать ее с толку, пока не прибудет орудие мести?

Внезапно Сирокко доверилась этому чувству и двинулась в сторону соборов.

Сам воздух, казалось, раскололся, когда молния внезапно ударила в то место, где она только что стояла. Сирокко бросилась бежать, а гнев Геи изливался на нее отовсюду. Алая линия наверху сияла куда ярче обычного.

«Прыгай!»

Сирокко повиновалась, резко взяла влево — и еще одна молния чуть-чуть ее не накрыла.

В ничтожно малой гравитации ступицы можно было развить страшную скорость — только вот росла она медленно. Ноги не имели достаточного сцепления с полом, чтобы сразу развить хорошее ускорение. Сирокко начала с мелких, семенящих шагов, постепенно удлиняя их до метра. И скорость, раз набранная, уже не падала. Сирокко неслась вперед, редко касаясь земли, — а кругом буйствовали молнии.