Александр Гейман - Жизнь кота

- Ну что, досталось? - и Брат потрепал брата-кота по загривку, а кот вдруг совершенно по-человечески тяжело вздохнул - да уж, еле ушел. Козел!

Свою неудачу с Врагом Барсик переживал тяжело, даже как-то приболел от того и целый месяц не топтал Дуньку. Видимо, слишком много пляшет от гормонов, - сделал Брат вывод позже. Не в трусости было дело - очевидно, кот _физиологически_ считал себя неготовым вступать в схватку с Врагом неготовым не по силам, а по зрелости. Видимо, в этой ситуации для него было предпочтительней получить трепку без боя, нежели проиграть бой. А вот через два года, когда на прогулках Барсик стал делать метки через каждые двадцать метров, то повстречав какого-то неизвестного кота, сам грозно закрутил башкой, а кот был покрупнее Барсика, но, видимо, моложе - и отступил. Этого кота Барсик позже и потрепал, упустил Брат поводок ("Да пусть, пусть расслабится!" - дружно закричал двор), - ну, а в этот раз бегство противника кот отпраздновал тем, что четыре раза за вечер топтал Дуньку. Как не топтать - герой! "А вот интересно, - размышлял Брат, - как с этим у спортсменов? Ну, у мужиков-то примерно так же, а вот у женщин? Выиграли матч - и компас на койку кажет, а продули, так и... А может, наоборот, утешиться хочется? Интересно, изучал это кто-нибудь?"

Гибли кошки. Не вернулся с дачи драчливый черный кот. Попал под машину Рыжик, ровесник Барсика, - видимо, не нашлось для него умной кошки, чтобы преподать курс перехода улицы. Пропала и сама умная кошка - Брат видел из окна, как она бежит через дорогу на ту сторону и вдруг подумал, стал знать, что этот поход у неё последний - а умная кошка не знала этого. Может, это было не колесо грузовика, а собачьи клыки или крысиный яд в зря съеденной приманке, но каково бы ни было орудие смерти, жизненный опыт и чуткое ухо не помогли кошке, в тяжбе за жизнь смерть посчитала эти доводы пренебрежимыми, и кошка уже не вернулась с _той_ стороны. И грудью, встав на дыбы и выставив перед собой лапы с выпущенными когтями, приняла смерть какая-то неизвестная кошка, не в силах бежать из окружения своры бродячих собак - закаленных и безжалостных бойцов за помойку и место под солнцем. Куда-то пропал и Враг, вероятней всего, тоже погиб, потому что из детсада его никто не гнал, а сам убегать он был не дурак - не Барсик, который при первой возможности нырял в щель открытых дверей и мчался вниз к выходу из подъезда. И получалось, что школа-то жизни она школа, но с точки зрения выживания, а ведь по-земному именно этот счет _последний_, Барсик лучше распоряжался отведенным ему шансом, а уличные кошки быстро истощали свою удачу, свой личный счет в банке жизни, подвергая её слишком частым испытаниям и тратя слишком значительные суммы.

Меж тем с Бабушкиной квартиры ушли Роза с Геной, а потом и сменившие их Костя с Тоней, потому что китайский рынок перенесли на окраину, злые языки это решение мэра объясняли желанием отодвинуть конкурентов - ему-де принадлежит универмаг в центре, а китайский дешевый рынок сбивает торговлю. Как бы то ни было, требовалось восполнить потерянный источник дохода, а после ангела Розы Бабушка не могла ужиться уже ни с кем - она, пожалуй, и сама не сознавала этого, но в сердце Бабушки тлело ожидание даруемой мороженки, а мороженка та была не мороженка, а знак любви, иносказательное признание. Но пускаемые для пробы ближние зарубежцы были скупы, сами норовили устроить все на дармовщинку, и дарить мороженку никому из них и в голову бы не пришло - а Брат подсказывать не стал, нечего. Так что Брат с Бабушкой перестали пускать на квартиру, и тогда Брат махнул рукой на работу _интеллигентную_, такой не отламывалось, и устроился сторожем на автостоянку. Не шибко и искал - всего-то потребовалась пара звонков, _случайных_ - Небо и теперь подставило свое плечо. Бабушке не нравилось, тревожилась за Брата, но это бы ничего, а вот приходилось приворовывать, иначе бы Брат невольно закладывал напарников, выставляя честные цифры и тем самым высвечивая левые пути своих сменщиков. Теперь идя утром с работы Брат покупал по пути колбасу и картошку, а остальное откладывал в семейную кубышку. Больше всего забавляло - такова уж ирония нашей перевернутой жизни, - что самый жирный и практически _непроверяемый_ навар приходился именно на те ночи, когда делались проверки. Брат с удовольствием показывал машины на стоянке, менеджер Дима карандашом производил сличение с журналом, устанавливал стопроцентное совпадение факта и акта и отбывал со словом поощрения, а про себя - явно огорченный неловом. Брат пересчитывал закроенные деньги и гадал: "Может, ему просто отстегивать надо?" И хотя все это было забавно, доходно, да и выходила этакая тренировка в сталкинге, Брату тоже не нравилось, затягивало это - придешь на смену и начинаешь рассчитывать, сколько удастся нагнать в этот раз, - надлежало же ничего не ждать, а просто позволить приплыть в руки тому, чему предстоит приплыть. Так что ленивый Брат устроился ещё и дворником, а потом к этому добавилась шабашка на выборах, опять же, не интеллигентская, не статеечки, а чернорабочая - пикеты, листовки там раздать, - ну, а ещё была литература и пару раз в неделю Интернет, хорошая штука, разместив там кое-что из своих вещей Брат прямо гору с сердца спихнул: если что есть у него хорошее, а ведь есть, то вот, пожалуйста, людям открыто.

В свой срок закончились выборы, с них да со сторожевания помаленьку накопилось на старенький компьютер, и Брат ушел с автостоянки, оставил пытать воровское счастье деду, сменщику, которого сильно уважал за мастеровитость, а пуще того за кураж его мошеннический, за _безупречную_ жадность - на глазах Брата, не прячась, росчерком пера отправлял дед в свой карман по три сотни, получив с водителя долг, а в журнале исправлял - и исправлял-то по-детстки, но сходило с рук, хлопал ушами менеджер Дима, не тех и не так проверял - а вот дед проверял записи сменщиков и в похожем случае высчитывал, сколько закроенных денег на его смены пришлось и требовал своей доли, если кому другому удавалось хапнуть. Мало того что первый вор, так сам же и стучать начал на своих напарников, в журнале подчеркивал записи криводушные и знаки вопроса ставил - видимо, не мог с собой сладить, ну как же такое вынести, что не ему одному, а ещё кому-то накапало левых денег, да и заложить, похоже, в радость было, для советского-то человека. На зоне такому бы недолго живым ходить, а здесь в доверие попал, средоточил в своих руках взимание платы с постоянных клиентов - ну и, прилипло, надо понимать, к рукам-то. И Брат иной раз думал, что _наверху как внизу_, а люди везде одинаковы - так, наверно, и в правительстве с этим точно так же: кто больше всех ворует, тот и по бумагам министерским всех честнее выходит - да поди, ещё сам и стучит на других на манер деда, - да уж, русский прогресс, и смех, и грех.