Николай Бондаренко - Бремя «Ч»

Роб поднялся, допил остатки воды и объявил:

— Пора идти. Не то господин Карл пришлет ищеек. Вопросы есть?

— Есть вопросы. Во-первых, — я завернул два оставшихся бутерброда. — Возьми с собой.

— Спасибо, — не стал возражать Роб и сунул сверток в карман плаща.

— Во-вторых, приходи хоть иногда. Будем ужинать вместе.

— Спасибо. Приду.

— В-третьих, если понадобишься, где найти?

— Это лишнее. Буду появляться сам.

Пока Роб ходил в сад за лампой, я расправил покрывало, убрал со стола крошки.

Мы покинули флигелек в полном молчании. У ограды крепко пожали друг другу руки. Роб легонько свистнул, — появился парень.

— Наш человек, — улыбнулся Роб. И они вдвоем растворились в темноте.

В комнату, где поджидает с телефонным разносом господин Карл, я всегда успею. Гораздо полезнее подышать свежим воздухом, осмотреться. Сумерки сгустились, зачернели зловещими дырами здесь и там, зато небо было без единого облачка, прозрачно-зеленоватым, как глаза у Ри. Спокойно бы размышлять сейчас о чем-то приятном, мечтать о самых обыкновенных земных радостях и благодарить судьбу… Но я говорю о невозможном. Даже небо, в ответ на мои мысли, начинает раздраженно швырять холодные сверкающие иглы. Могучие небесные воды мчатся во всю ширь, готовясь захлестнуть острова звезд, и скоро яростно забурлят на млечных порогах. Тут уж не до спокойствия и радости! В душе нарастает тревога, черной кошкой крадется тоска…

Мне показалось — за оградой возникла тень. Неужели Роб? Присматриваюсь — никого. Лишь понуро согнулся облезлый куст — его-то я и принял за нового знакомого…

Да, нелегкая судьба у Роба. Хороший, умный человек — и так не повезло… Вспомнил его рассказ о невесте, о встрече с ней в тюрьме… С новой силой ощутил доверие к Робу, он был мне очень симпатичен; я решил во что бы то ни стало ему помочь. Но как — я пока не знал…

Господин Карл поймал-таки меня телефонным звонком. Он бушевал, он не мог понять, почему я отсутствую. Пришлось объяснить.

— Не могу же я быть свиньей. Нужно проводить человека.

В трубке — новый взрыв негодования:

— Какого еще человека? Только я определяю, кого можно провожать. Немедленно за работу! Я не позволю, чтобы ты завтра явился неподготовленным. Внимательно изучи мои статьи и выступления!

— Хорошо, господин Карл.

На стеллажах сразу обнаружил сочинения Карла Великого, достал, не глядя, несколько томов и устроился в кресле. Названия статей должны были подсказать, что же собственно изучать. Обращаюсь к оглавлению. Итак… «Роль промокательных приборов для наведения чистоты в деловых документах»; «Важность правильного выбора нарукавников»; «Об экономии слов в производственном общении»; «Эмоциональный момент в произнесении текста выступления»; «Резиновый штамп в делопроизводстве»; «Использование специальной аппаратуры для изучения деловых качеств работника»…

Ладно, посмотрим, какую роль играют промокательные приборы.

Стараюсь внимательно читать:

«Известно, что мокрое чернильное изображение на плоскости бумажного листа можно высушить несколькими способами, как то: промокательной бумагой, обрывком старой газеты, кусочком ткани. Естественно, наибольший эффект дает использование промокательной бумаги…»

Достаточно, все предельно ясно.

Я захлопнул книгу и расслабленно откинулся на спинку кресла.

Телефонный звонок. Карл спрашивает:

— Как дела?

— Отлично, господин Карл.

— Много ли освоил?

— Несколько статей, господин Карл.

— Желаю успехов.

— Спасибо, господин Карл.

Так не годится, — подумал я, положив трубку. Карл видит каждый мой шаг да еще и подгоняет! Решил отключить телефон и погасить свет. И Карлу будет спокойнее, и мне.

Задумано — сделано.

В спальню переходить не стал. Хорошо и в кресле. Посижу, отдохну, разберусь в мыслях…

Но ни на чем сосредоточиться не сумел — так умотался за день. Закрыл глаза, и в меня вонзились острые глаза Вора… А я-то о нем забыл! Старший брат из нелепого рассказа погрозил пальцем, и передо мной поплыли сизые клочки тумана…

Проснулся рано, с удовольствием поплескался в ванной, включил телефон. Но Карл, видимо, понял: нельзя быть таким надоедливым — больше не беспокоил.

Еще раз осмотрел кухонные отсеки — не обнаружил ни корочки хлеба. Позавтракал чашечкой кипятка и отправился на службу.

Ровно в девять был в приемной. Но сердитая Ри не пустила к Карлу — у него важные срочные дела. Через десять минут забеспокоился: время уходит!

— Я же сказала, — удивилась Ри. — Господин Карл занят.

Делать нечего — нужно ждать.

В кабинет к Карлу важно прошествовали трое из компании Бо-Э-Ни. Бо с ужасом взглянул на меня и прошмыгнул за дверь.

Недоуменно смотрю на Ри. Она не реагирует. Спрашиваю:

— Как же так?

Ри спокойно отвечает:

— Разве не видите — совещание.

Смиренно жду. На столе у Ри трещит телефонный аппарат, она любезно дает справки:

— Да, господин Карл у себя.

— Нет, позвоните попозже.

— Господин Карл занят.

— А, это вы! Сейчас соединю.

Совещание закончилось через час, но тут же началось новое: к Карлу просеменила следующая, более многочисленная группа сотрудников.

Посовещавшись до часу, господин Карл и вьющиеся вокруг него служивые оставили кабинет, миновали приемную и подались в неизвестном направлении. Я кинулся к Карлу, но Ри удержала меня.

— Нехорошо. Сейчас обеденный перерыв, и беспокоить господина Карла не следует.

Ладно, беспокоить не буду. Выйду в город, подышу воздухом. Заодно где-нибудь пообедаю.

Выскочил на улицу, порадовался яркому безветренному дню, острому ощущению свободы. Вдруг кто-то с восторженным воплем цепко обхватил меня сзади.

— Наконец-то поймал! — сипло произнес весельчак, и я узнал голос Вора. Вот он и сам встал передо мной — с обширной лысиной и колющими зрачками. Мне показалось — его руки, обнимая меня, прощупали карманы куртки. Невольно проверил. Так и есть! Деньги, предназначенные на сегодняшние расходы, исчезли. Хорошо, что не все…

Ни слова не говоря, выставил ладонь.

Вор сипло засмеялся, опять полез с объятьями. Я отпрянул, ладонь не опускаю.

— Все равно обедаем вместе! — уговаривающе сказал он. — Идем.

— Тогда угощай, — согласился я.

Он повел меня в тот самый бар, где мы уже были, — под сверкающие гирлянды бутылок. Заказал, как и в первый раз, две рюмки «бренди». Но сейчас махом влил в себя только одну — вторую заставил выпить меня. Я, зажмурившись, пропустил через горло пылающую лаву. Закашлялся.