Игорь Смирнов - Сага о драконе

Я услышала, как Пэн ответил Лессе:

«Ты будешь гордиться мной, а Перн станет гордиться, что я вылупился здесь из яйца».

Лесса отпустила нас, и я поспешила в гнездо Пэна взять планы «Экскалибура». Как следует все прикинув, я послала капитану список разных мест, где Пэн мог бы удобно разместиться. Я сумела довольно точно обмерить Пэна, и, поскольку он не станет расти дальше, я решила, что эти измерения в большинстве своем останутся верными. Полная длина тела Пэна составляет 24 фута, из них треть приходится на хвост; это значит, что, когда он «встает» на ноги, то рост его составляет около 16 футов. Таким образом, в большинстве отсеков корабля ему пришлось бы передвигаться, согнувшись в три погибели, но, так как стоять на четырех лапах ему ничуть не тяжелей, чем на двух, это затруднений не вызовет. Размах его крыльев — 18 футов, но, когда они прижаты к туловищу, поперечный размер его тела уменьшается до неполных пяти футов. Длина его передних лап — три фута, задних — четыре. Он может закручивать хвост вокруг или убирать под себя.

Исходя из этих сведений, на корабле должны что-нибудь придумать!

5. НАКОНЕЦ НА БОРТУ

После, как нам казалось, целых недель ожидания мы наконец получили разрешение Звездного флота взять на борт Пэна в качестве моего «иждивенца». Пока не изучены его способности, мы не будем знать, что с ним делать. Я, однако, думаю, что он мог бы стать ценнейшим сотрудником Службы безопасности! Вы только представьте: у вас за спиной появляется огнедышащий дракон! Он может уходить в Промежуток от огня фазеров[7] и выходить оттуда в совершенно ином месте. Мало того, он сам — великолепный «аппарат» воздушной разведки, притом разумный! С его проворством (обычным, впрочем, для драконов) он может сцапать человека (или иное существо) передними лапами, а из клетки его когтей не вырваться ни за что. До сих пор у меня не было особой возможности испытать его ловкость и/или научить чему-то, но теперь, на борту «Экскалибура», я смогу сделать едва ли не что угодно.

До нашего нуль-транспортирования на борт там переделали зону отдыха на восьмой палубе. Сделали своего рода «гнездо» и обустроили жилище мне. Квартирка была не такая удобная, как моя начмедовская, но каждый должен отвечать за свои поступки.

Пэн полагал, что нуль-транспортировка — дело долгое, и говорил, что с гораздо большим удовольствием прошел бы через Промежуток. Я объяснила: прежде чем начать странствовать в Промежутке по кораблю, ему следует приноровиться к размерам «Экскалибура», иначе это кончится влипнувшим в какую-нибудь переборку крылом. Непорядок! При виде маленького транспортерного отсека у него расширились глаза, и он смиренно согласился сделать, как я сказала, до начала путешествий в Промежутке.

Я проводила его до комнаты отдыха восьмой палубы (с превеликим трудом его втиснули в турболифт) и велела ему сидеть тихо, пока я не вернусь после встречи с капитаном Брауном. Эх, знать бы заранее… Все юнцы любопытны, а уж Пэн — и подавно.

Мне предстояло не только переговорить с капитаном Брауном, но и поглядеть, что изменилось в лазарете, и вникнуть в суть происшедших изменений, а заодно познакомиться с новыми членами экипажа — я не сомневалась, таких за девятнадцать месяцев, проведенных мной на Перне, появилось множество. Помощник начальника медслужбы в мое отсутствие исполнял мои обязанности, и делал это настолько хорошо, что его перевели на другой корабль начальником медслужбы, а значит, мне предстояло не только привыкнуть к новичкам в команде, но и сработаться со своим новым заместителем. Будучи на Перне, я ухитрялась читать медицинские журналы — товарищи по команде были ко мне так добры, что пересылали мою почту и иные материалы, требовавшие моего внимания, всякий раз, когда «Экскалибур» оказывался вблизи Перна — значит, с этим трудностей не ожидалось. Таким образом, я знала, что буду занята по меньшей мере несколько часов, если не дольше.

Когда я вышла из комнаты отдыха, Пэн, очевидно, довольно скоро заскучал. Чересчур переполненный всеми новыми впечатлениями, чтобы свернуться клубком и уснуть (как имеют обыкновение драконы, когда делать им особенно нечего, то есть, к примеру, с Нитями воевать не надо), он решил осмотреть окрестности. Мысленно дать мне знать о своих чувствах он не удосужился, поэтому я была не в состоянии воспрепятствовать дальнейшим событиям. Первой причиной его скуки стало отсутствие вокруг кого-то, с кем он мог бы поговорить, например, других драконов, а второй — то, что вокруг не нашлось никого, кто мог бы его понять. Надо еще иметь в виду, что большинству членов экипажа не приходилось видеть вблизи перинитского дракона. Безусловно, они видели изображения драконов на экране, но я не думаю, что кто-то по-настоящему представлял себе, насколько велики в действительности эти зверюги. А Пэн еще малыш по сравнению с обычным бронзовым… Так что, увидев перинитского дракона вблизи, даже если имеете к тому некоторую подготовку, вы можете получить величайшее потрясение… в буквальном смысле.

Первые несколько встреченных Пэном человек просто-напросто развернулись и убежали. Я бы тоже побежала, если б на меня шел дракон ростом шестнадцать футов с громадными крыльями! Пэн потом рассказывал, что его очень расстроило, когда никто не ответил на его призывы. Пятым, кто его увидал, оказался тот самый оператор транспОртера,[8] который до того нас принимал. Ошарашенный, он все же ответил на вопрос Пэна. Этот человек выразил готовность показать Пэну корабль, по крайней мере, те места, в которых дракон уместился бы, и представить его некоторым членам экипажа.

После этого не убегал никто, но чувствовалось, с какой опаской они на него глядят. Поскольку человеку в большинстве случаев требуется несколько раз встретить дракона, прежде чем он сможет «принимать» пэновские мысленные послания, объясняться ему приходилось с трудом. Нам еще предстояло изобрести для него способ общения с теми, кто не мог его слышать — ни в чем подобном на Перне не было нужды — поэтому Пэн провел несколько обидных дней, пока не познакомился с достаточным количеством людей, которые могли бы «переводить» другим его речи. Но стоило какому-то члену экипажа начать «слышать» его, и все, что требовалось от Пэна — это представить себе нужного ему человека, и он мог разговаривать с ним независимо от того, где именно на корабле тот находился. Позднее мы выяснили, что эта его способность не простирается до поверхности планеты, если только человеком, с которым он пытался поговорить, не становилась я или кто-то еще, кого он очень хорошо знал, например, люди из его отдела или добрые друзья.