НОРМАН СЕЙМОН - Воины Королевы

– Кроме саранчи, – напомнил Олаф, втайне довольный успехом.

– Кроме саранчи, – с неохотой согласился бог. – Но саранчу, если это не один кузнечик, а настоящий вал, пришедший с Дельты, не напугать ничем. У них нет разума, вообще никакого.

– Что такое Дельта? – заинтересовался сотник, продолжая шагать вперед, не отрывая взгляда от показавшихся на горизонте гор.

– Дельта – центр этого мира, – задумчиво произнес Фольш и вдруг перестал маячить впереди, пошел рядом с Олафом, как обычный человек.

Сотник повернул голову и рассмотрел спутника. Бог теперь опять стал белокожим, ростом чуть повыше чивийца, зато в плечах шире его раза в три. Огромные, с нечеловечески рельефной мускулатурой руки вызывали безотчетное уважение. Олаф потряс головой. Ничего, сядет на кол не хуже других…

– Ты опять за свое? – Фольш громоподобно расхохотался. – Мечтай, мечтай… Ты никогда не сможешь мучать меня, жестокий человек.

– Значит, тебя не существует, – сделал вывод сотник и впервые присмотрелся к одежде бога. Раньше это почему-то не приходило ему в голову.

Таких сапог он никогда прежде не видел. Толстая кожа, с каким-то металлическим блеском, явно очень мягкая. Подошва производила впечатление и мягкой, и твердой одновременно, а еще была очень широкой, так что Фольш шел чуть враскорячку. Бога это не смущало – видимо, давно привык.

Сапоги доходили лишь до середины голени, дальше виднелись штаны, синие, тоже из какой-то кожи. Иначе почему они так блестят на солнце? Широкий пояс, увешанный какими-то то ли предметами, то ли украшениями, от множество мелких деталей рябило в глазах. Могучий торс Фольша прикрывала рубаха без рукавов, свободная, белая, на груди – вышивка в форме то ли раковины, то ли свернувшейся сороконожки.

– Это звезда, – пояснил Фольш, читающий мысли сотника. – Так в нашем мире иногда обозначают звезды: красный круг, а от него множество лучиков.

– В вашем мире?

– Да… Но об этом потом. Ты ведь хочешь узнать все, не так ли, Олаф-каратель?

– Я хочу вогнать тебе в задницу толстый, смазанный кол. А промасленную паутину разложу на твоем брюхе в форме вот такой звезды. Когда сгорит – останется рисунок, не придется больше такую вышивку делать.

– Это не вышивка, это рисунок, – Фольш на ходу нагнулся, подхватил с земли какой-то камень, из числа тех, что крошатся в руках. – Когда-то это был очень прочный материал… Думаю, прежде здесь находился город.

Сотник не ответил. Про себя он постарался запомнить: Фольш поднял предмет, значит, и в самом деле стал материален. Отчего же тогда нельзя вогнать в него кол? Мешали только два обстоятельства: необычайная сила врага и то, что он читал мысли карателя.

– Да уж, не затевай драку, – попросил бог. – Я тебе не Люсьен, могу ненароком и сломать что-нибудь. Кроме того, я вооружен получше тебя, – Фольш похлопал себя по увешанному хитрыми предметами поясу. – Видишь ту гору, что вот сейчас заблестела на солнце?

– Это и есть Валомриканси? – догадался Олаф.

– Да, это она. Самая высокая гора хребта Владера.

– Я не знаю ни Владера, ни его хребта.

– Владер погиб здесь, вот и все… Теперь хребет, все эти горы, протянувшиеся как позвоночник с юга на север, называется его именем. Он был славный малый, этот Владер, – Фольш опять рассмеялся. – Как мне нравится заниматься твоими мыслями, Олаф! Ты очень хитрый человек. Все верное, Владер тоже был богом, как и я. Значит, Фольш – не единственное божество, значит, не всесилен. Закончи вывод: значит, Фольш – не бог!

– Я это знал с самого начала, – скривился Олаф. – Бог, если он всесилен, не бросит своих подданных на костре.

– Подданных, – усмехнулся Фольш. – Разве я придумал плохую легенду? Про звезду, на которую попадают все, умершие за меня? Кажется, она неплохо работала.

– В сочетании с насом – неплохо, – шутки ради сотник заставил проползавшую в стороне сороконожку свернуться в кружок, став похожей на нарисованную на рубахе бога «звезду». – Нас важнее твоей легенды.

– Не совсем так, – не согласился Фольш. – Нас – просто трава. Конечно, люди давно обнаружили, что если вдыхать ее дым, то в голове могут появиться удивительные видения… В сущности, люди заметили это так давно, что ты не сможешь себе даже этого представить. Но мало кто этим занимался, а если и занимался, то города от этого не горели. До тех пор, пока люди не начали курить нас, чтобы встретиться со мной.

Над ними пролетела стрекоза. Самая обыкновенная летучка, небольшая, с зеленым отливом. Такая не смогла бы поднять в воздух даже ребенка, но Олаф вздрогнул, оглянулся.

– Я не для того веду тебя в свой дом, чтобы позволить каким-то стрекозам помешать нам, – хмыкнул Фольш. – Доверься мне, сотник.

– Я никому не доверяю, поэтому и жив до сих пор.

– А сколько тебе лет? Двадцать восемь? Ну, для человека твоей профессии, это конечно солидный возраст. В степных городах некоторые женщины доживают даже до семидесяти…

– Сказки.

– Нет, правда! Конечно, зубов уже нет, здоровья никакого, но доживают. А мне – сколько лет? – Фольш хитро ухмыльнулся. – Сможешь угадать?

– Не буду, – Олаф поправил мешок, при этом незаметно чуть передвинув колчан.

Лук в сущности не нужен, не нужен и меч. Стрела к отравленным наконечником, вот настоящее оружие. Одно движение, одна царапина – и Фольш больше никогда никому не покажется. Вот только не думать об этом. Не думать, не думать, не думать…

– Что же ты за человек? – горестно помотал головой бог. – Тяжело как-то. Ты не хочешь разгадывать тайны, ты хочешь уничтожить их. Схватить виновных и посадить на кол, желательно, продлив при этом себе удовольствие.

– Никакого удовольствия я от их воплей не получал, – Олаф еще раз поправил мешок. – На кол сажают, чтобы человек перед смертью успел облегчить душу, рассказать все, что знает. Левее этой горы, Валомриканси, есть проход? Ты говорил так… Знаешь, она совсем не кажется мне самой большой.

– Тем не менее она самая высокая, просто стоит дальше других, – как-то печально сообщил Фольш. – Держи левее, там найдешь проход, а уже вскоре будет черная скала с белой меткой. Ты сразу узнаешь.

– Спасибо, – сотник опять протянул руку поправить лямку упрямого мешка.

– Но что это тебе даст?..

Молниеносным движением Олаф выдернул из колчана стрелу и в падении, снизу вонзил ее в могучую руку Фольша. Такого движения не смог предугадать даже читающий мысли бог, он остановился, сверху вниз глядя на упавшего сотника. Тот с силой воткнул свое оружие в удивительный сапог, и стрела вдруг легко проткнула ногу бога насквозь.

Потом Фольш упал вперед, так что Олаф едва успел откатиться. Сотник выхватил меч, приготовился рубить поверженного бога – он не человек, вдруг встанет? Но перед ним уже ничего не было, только легкий туман скользил у самой земли. Еще мгновение – и не осталось ничего. Олаф нагнулся, подобрал стрелу, осмотрел. Ни капли крови… Была ли она в плоти Фольша? Он достал шар.