Александр Белаш - Красные карлики

– Выметайтесь, живо! Развалились, как у себя дома!.. Кто-нибудь, протяните мне шланг, я их смою.

– Ааа, водичка даром! Гууу, холодненькая! Поливай, бородатый!

– Э, гляньте! У них есть чисто чёрный! вылитый рэсю! Тарутак, смотри – твоя родня!

Поварёнок фыркнул и отплюнулся. Обритый чернокожий силач с нарисованной на респираторе клыкастой пастью спрыгнул, подбоченился, глядя на незваных инородцев, копошащихся в тенёчке. Насчёт бинджи ещё как сказать, а вот против рэсю он годился.

– И откуда вы, такая рвань, сбежали? – начал он ритуал знакомства с того, кем видит своих собеседников. – Не иначе, со штрафного завода. Наниматься хотите? А с чего вы взяли, что я вас приму? Мне слабаки не нужны.

– Силища у нас огромная, – охотно отвечали лежащие. – Давай бороться, дядя Чёрный. Кто тебя сломает, тому карточку оформишь. Будем у тебя охотиться! Вон тот, ногу задрал – Джифаренге, пасть дракону разрывает…

– А через губу он переплюнет?

– Я по пустякам не напрягаюсь! – зычно гаркнул Джифаренге, перебирая остаток денег и смекая, на что их хватит. – Налей мне маленько, тогда встану.

Чёрный, сев на опорную лыжу, принялся изобретательно срамить биндэйю, а те сообща пытались опровергнуть его доводы и перечисляли недостатки эйджи. Так, в солнечном пылу и покое, протекало время. Монтерен за два экю нанялся тянуть от флаера заправочные рукава. Наконец в небе появилась «Орта» госпожи Цанцукэ, и ленивцы, распластавшиеся под флаером Чёрного, вскочили и запрыгали, вопя, словно «Орта» могла прошелестеть мимо:

– Сюда, сюда!

Вы видели биндские танцы? если нет, вы мало потеряли. И биндская музыка чудо как хороша, когда её не слышно. Но Чёрный решил запечатлеть отдых биндэйю на память и вооружился камерой. Он рассчитывал разбогатеть и вернуться на Альту, чтобы на склоне лет крутить внукам фильм «Вот как выглядят и ведут себя бинджи». – «А что это за трах-барабах, дедушка?» – «А это, внученька, их музыка…»

– Я не ожидал встретить тебя здесь, свояк, – признался Кайчеке. – Свояченица умолчала, что отправила тебя в отхожий промысел.

«Всё страньше и страньше, – задумался Форт. – Они всерьёз считают, что мадемуазель Ле Бург имеет на меня какие-то права… И всё из-за того, что мы вместе провели ночь под одной крышей? Дремучие у них понятия. У нас это даже поводом для знакомства не считается».

– Платят немного – пятьсот двадцать в неделю. Рейс – три недели. Если бинджи придумают, где хранить овощи, запаса на неделю хватит. Может, договорятся с коком насчёт морозильника… или приспособятся держать в отсеке охлаждения моторов. Хотя – оттуда будут красть.

– Они – плохой народ, – без сомнения заявил Кайчеке. – Всегда берут чужое. Переубедить нельзя.

– Но вы, я смотрю, хорошо нажились на них. Больше полутора тысяч за раз…

– Честная добыча. А ты… я не осуждаю, свояк, но ты расточительно щедрый. Подарить им сто кило товара!

Нинтола, держась ближе к Антону, спешно жевал ломкие сочные стебли, порой вздыхая от счастья.

– Всё равно я ботву не ем, а с товарищами надо делиться. Мы вместе работаем там, внутри.

– Слишком плохая работа. Смерть внутри, смерть снаружи. На Хэйре печи обслуживали преступники и нищие. Их много умерло.

– Я оказался в такой ситуации, что выбора не было.

– Да, свояченица обмолвилась, что у тебя нелады с документами.

– Неладов куда больше, чем она сказала, но не всё можно говорить вслух.

– Прогони отроковицу, поговорим без чужих.

– Кого?.. – повёл головой Форт.

– Самочку. – Кайчеке указал на Нинтолу; тот (та?) подавился, вдохнув еду вместо того, чтобы проглотить. Форт хлопнул поварёнка по спине в надежде, что биндэйю такой приём тоже помогает.

– Ошибаешься, это парень.

– Это девчонка. Ты их не различаешь, потому что не видишь… – Кайчеке примолк, подбирая правильное слово, – их тем-пе-ра-ту-ру. Ин-фра-крас-но-е тепло. Маленькие отличия нагрева. Она не доросла до разницы в… те-ло-сло-же-ни-и. Биндэйю лениво взрослеют.

– Нет-нет, – зашептала Нинтола, дёргая Форта за рукав, – никто не знать! Говорить никому нет! Мне выгоняют из работы! Женщины тут не брать! не говорить…

– Она не разумная. Сколько тебе платят?

– Две сотен и пять десяток, – тряслась разоблачённая притворщица. – Кормит на кухонь.

– Нищая плата, – безжалостно резюмировал Кайчеке. – Биндэйка в доме забав стоит тридцать и больше за час.

– Не разговор, – отрезал Форт. – Ты не станешь рассказывать о ней другим и брать выкуп за молчание.

– Если желаешь, не стану. Хотя хочется.

– Я думал, у вас ценят женщин.

– Наших женщин и их сестрёнок. Остальные – кэйтои мья, нечистые отродья и мерзавки. Она не стоит твоего заступничества.

– Мне видней.

– Будь по-твоему, свояк. Когда выйдет наружу следующая вахта? Можем продать ещё три центнера. Рабочие мужья загрузили много растений.

– Как они так быстро справляются?

– Цанцукэ взяла товар на фактории, рядом. Наши только накладывали в кузов. Довольно выгодно брать оптом – сорок центов за кило.

«Всемеро наварили! – Форт едва удержался от возгласа. – Ну, свояки, вы здесь не зеваете, гребёте дай боже…»

– Не болтай с другими о нашем бизнесе, мья, – обернул Кайчеке амимичное лицо к Нинтоле; та согласно затрясла головой. – Мы очень не любим вмешательство в нашу коммерцию.

Бинджи танцевали под любимое медлительное «тух-тух-тух», весомо притопывая ножищами и вскидывая лапы. Отличался Монтерен, выписывая ступнями кренделя вокруг бутылки с локой, чуть-чуть не задевая её, а порою сложно балансируя на одной ноге или вставая на руки – виртуоз! Джифаренге в пляске приблизился к Форту:

– Капитан, капитан, наш толковый капитан! Наш кормилец капитан! Оха, оха, о-ха-ха!

В небе забрезжил новый флаер – игрушечно красивый, с выдвижными опорами. Для зверобоев чересчур малоразмерная модель. С криком сирены часть крыши поднялась плитой; из проёма высунулся верх лестницы с перилами, и трое охранников выбежали, держась за шокеры.

– В сторону! в сторону! освободить место! – Жалами охранники не тыкали, но их лай действовал убедительно – остывая от танца и сердито бормоча, биндэйю посторонились, отступив к трёхфюзеляжнику Чёрного. Когда «ступни» опор устоялись на платформе и дверь-трап открылась, по корме пронеслось густое «Аммммм…» – щебеча и охорашиваясь, из белой машины высыпали миловидные молоденькие девицы в легкомысленных нарядах и элегантных респираторах; макияж, манеры и терпкие ароматы духов не оставляли сомнений о профессии приехавших.

– Ой, как высоко! ужас! а кто эти страшилы, я боюсь!