Дэвид Эддингс - Сапфирная роза

Голые земохцы в полном отчаянии рыдали и выли от ужаса.

25

- Собери их, Спархок, - произнесла Сефрения дрожащим голосом, кивнув в сторону голых земохцев. - И, пожалуйста, заставь их одеться. - Она посмотрела на алтарь. - Телэн, - сказала она. - Подбери кусочки идола. Мы не оставим их здесь.

Мальчик не спорил с ней.

Собрать земохцев не составило большого труда. Голые безоружные люди обычно не сопротивляются, когда приказы им отдают воины в доспехах и с острыми мечами в руках. Однако узколобый жрец все еще продолжал вопить, призывая проклятия на головы застывших земохцев; хотя при этом он был крайне осторожен, опасаясь кары грозных всадников.

- Отступники! - вопил он. - Изменники! Я воззову к Азешу, чтобы... Его крики превратились в хрип, когда Сефрения вытянула руку, и голова змеи поднялась с ее ладони, высовывая язык. Жрец уставился на колеблющийся образ рептилии, выкатив глаза. Потом он рухнул и распростерся ниц.

Сефрения сурово взглянула на него, и остальные земохцы тоже повалились на землю со стоном ужаса.

- Извращенцы! - грозно проговорила она на ломаном земохском диалекте. - Ваш ритуал был запрещен столетия назад. Почему вы вышли из повиновения могущественного Азеша?

- Наши жрецы обманули нас, грозная жрица, - дрожащим голосом проговорил человек с сальными и свалявшимися волосами. - Они сказали, что запрет на этот обряд - стирикская ересь. Они сказали, что стирики уводили нас от истинного Бога. - Казалось, он не видел или не понимал, что Сефрения сама из стириков. - Мы эленийцы, - гордо произнес он. - Мы знаем, что мы избранные.

Сефрения многозначительно взглянула на рыцарей Храма, а потом вновь обратила свой взор на ораву оборванных и немытых "эленийцев" перед ней. Сефрения, казалось, хотела заговорить, но все никак не решалась. Наконец она набрала в легкие побольше воздуха и заговорила с несчастными и дрожащими от холода и страха людьми как с больными.

- Вы - заблудшие, сбившиеся с пути истинного! - сказала она им. - Вы негодны к тому, чтобы присоединиться к своим соплеменникам в их священной войне. Вы вернетесь в свои дома. Отправляйтесь обратно в Мерджук и дальше, и никогда больше не собирайтесь здесь. И не подходите к замку Азеша, иначе он уничтожит вас.

- Нам повесить жрецов? - с надеждой спросил оборванец. - Или, может, сжечь?

- Нет. Нашему Богу нужны живые верующие, а не трупы. Поэтому вы отправитесь домой и посвятите себя ритуалам очищения и примирения и ритуалам времен года, больше ничему. Вы как дети, и как дети должны вы поклоняться. Теперь ступайте!

Сефрения вытянула руку, и голова змеи на ее ладони поднялась, извиваясь выросла, и стала похожа скорее на дракона, чем на змею. Дракон издал ужасающий рев, и из пасти вырвались языки пламени. Земохцев как ветром сдуло.

- Тебе стоило позволить им повесить хотя бы одного, сказал Келтэн.

- Нет, - ответила Сефрения. - Я направила их по пути другой религии, и эта религия запрещает убивать.

- Они - эленийцы, леди Сефрения, - возразил Бевьер. - Надо было дать им напутствие в эленийскую веру.

- Со всеми ее предрассудками и противоречиями, Бевьер? - спросила она. - Нет, не думаю. Это вера не для них. Телэн, ты закончил?

- Я собрал все кусочки, которые смог найти, Сефрения.

- Захвати их с собой в пещеру. - Сефрения поворотила свою белую кобылку и увела их от алтаря.

Они вернулись в пещеру, забрали оттуда свои вещи и снова выехали на жгучий мороз.

- Откуда были те люди? - спросил по дороге Спархок.

- Из северо-восточного Земоха, - ответила она, - из степей к северу от Мерджука. Это эленийцы с очень низким уровнем развития, которым не удалось пообщаться с цивилизованными людьми, как вам всем.

- Имеешь в виду со стириками?

- Конечно. Разве есть в этом мире другие цивилизованные люди?

- Не язви, пожалуйста, - укоризненно проговорил Спархок.

Сефрения мягко улыбнулась.

- Это была идея Отта - включать оргии в ритуалы поклонения Азешу. Это как нельзя лучше подходило для эленийцев, решил он. Отт ведь сам элениец и знает, насколько сильны ваши аппетиты к этому. У нас, стириков, более экзотичные извращения: сам Азеш предпочитает их, но темные люди в глубинках все еще придерживаются древних способов общения с Богом. Они относительно безобидны.

Телэн пристроился позади них.

- Что ты хочешь, чтоб я сделал с этими черепками? - спросил он.

- Выбрасывай их по дороге, - ответила она, - но только по одному кусочку примерно через каждую милю. Не забывай об этом. Начало ритуалу было положено, и нам нельзя допустить, чтобы кто-нибудь сложил эти кусочки вместе. Хватит с нас и облака. Не стоит оставлять позади себя самого Азеша.

- Аминь, - сказал с жаром мальчик. Он отъехал в сторону, приподнялся в стременах и швырнул кусок глины как можно дальше.

- Мы в безопасности, да? - спросил Спархок. - Я имею в виду, теперь, когда идол разбит и как только Телэн закончит разбрасывать его куски?

- Не думаю, милый. Ведь облако все еще здесь.

- Но облако не причиняло нам вреда, Сефрения. Оно пыталось напустить на нас уныние и страх, но это все. От этого нас уберегла Флейта. Но если это самое большое на что способно облако, то оно не представляет особой угрозы.

- Не будь таким самоуверенным, Спархок, - предостерегла Сефрения. Облако - или тень, что бы это там не было - скорее всего, создание Азеша, и это делает его по меньшей мере таким же опасным, как Дэморк или Ищейка.

Местность по мере их продвижения на восток не изменялась к лучшему, и погода тоже. Было ужасно холодно, и вздымающиеся облака черной пыли закрывали небо. Та растительность, которая им встречалась, была слабой и жидкой. Они ехали по едва различимой тропе, хотя своими извилинами она больше напоминала тропинку, проторенную дикими козами, чем людскую. Родники попадались редко, и вода превратилась в лед, так что приходилось его растапливать, чтобы напоить коней.

- Чертова пыль! - вдруг проревел Улэф, отбрасывая полу, что прикрывала его рот и нос.

- Осторожно! - сказал ему Тиниен.

- Какой во всем этом толк? - спросил Улэф, отплевываясь от пыли. - Мы даже не знаем, куда едем. - Он опять закрыл лицо плащом и поехал дальше, бормоча что-то себе под нос.

Лошади шли дальше, их копыта выбивали маленькие кусочки смерзшейся пыли.

Печаль и уныние, овладевшие ими в горах к западу от залива Мерджука, явно возвращались, и Спархок с тревогой наблюдал за тем, как быстро ухудшается настроение у его спутников.

Бевьер и Тиниен о чем-то угрюмо беседовали. Спархок прислушался.

- Это грех, - упрямо говорил Бевьер. - Даже предполагать такое ересь и богохульство. Отцы Церкви доказали это, а откровения, исходящие от Бога, суть - Бог. Так Господь говорил нам, что он и только он является единственным божеством...