Кэролайн Черри - Иноземец

Другой голос закричал:

— Они тут же ударят нам в спину, нади!

— Они уже радировали! — крикнул Банитчи во всю глотку, цепляясь обеими руками за громадный валун. — Черт побери, убирайтесь отсюда побыстрее!

— Мы оторвались чисто! — возразил кто-то, а тем временем рядом с Бреном возник Гири и схватил его за руку:

— Нанд' пайдхи, что это вы затеяли?!

— Он мозги растерял, — резко бросила Чжейго.

Гири протиснулся мимо Брена, занял его место и подхватил Банитчи. Из облака дыма появлялись один за другим другие члены их отряда, продолжали стрелять в сторону дороги, но им, похоже, никто не отвечал.

— Они хотят обойти нас сзади, а может у них там есть машина, — едва переводя дыхание, говорила кому-то Чжейго. — Надо убираться отсюда — они сообщат, где мы. Мы опомниться не успеем, как налетят самолеты. Это не любители.

Люди бегали, разбирая метчейти. Брен заметил Нохаду в общей сумятице, побежал к ней и поймал волочащийся по земле повод — у Нохады была рваная рана под плечом и вторая, колотая, на шее, из нее капала кровь; она не подчинялась командам опустить плечо, вертелась вокруг повода и вскидывала голову. Он попробовал еще раз, вцепившись в посадочный ремень больной рукой, — хотел обойтись без помощи.

Но кто-то схватил его за правую руку, развернул, толкнув к плечу Нохады и ударил по голове сбоку — а он даже не видел, кто. Он отлетел, свалился на каменистую землю и, уже лежа, услышал голос Чжейго — она спорила с кем-то.

— Ну так растолкуй, что это он надумал! — гремел голос Сенеди. Объясни, куда это он помчался? Когда начинается стрельба, человек бежит в нужную сторону — или в Шечидане не так учат?

У Брена все расплывалось перед глазами, в ухе звенело, он пытаясь перевернуться на здоровую руку, но ладонь уперлась в острый камень.

— Он не понимает, — говорила Чжейго. — Я никогда не знаю, что он сделает через минуту, нади! Он не атева! Вы что, не понимаете, в этом все дело!

— Нади, — холодно проговорил Сенеди, — сообщите ему, что я с ним сделаю через минуту. В следующий раз я прострелю ему колено и не стану затевать дискуссии. И отнеситесь к моим словам со всей серьезностью.

Башней надвинулась тень, заслонила солнце. Бабс, а в седле — Илисиди, молча наблюдающая, как Брен с трудом поднимается на ноги.

— Айчжи-ма, — прозвучал негромкий голос Чжейго, потом Брен ощутил ее жесткую хватку у себя на локте — Чжейго тащила его в сторону. У него горела щека, одно ухо почти не слышало, он стоял и смотрел, как Илисиди проезжает мимо, а Сенеди уходит за ней следом.

— Дурак чертов! — сказала Чжейго и дернула его за руку.

— Они бы его бросили!

— А вы слышали, что он сказал? — Снова рывок за руку. — Он вас искалечит. Это не пустая угроза!

Двое из людей Сенеди поймали Нохаду и привели — а она дергала головой и вырывалась. Брен стиснул поводья, которые подал ему один из них, и сделал неуверенную попытку повернуть стремя как следует, чтобы взобраться в седло — охранник заставил Нохаду опустить плечо, и Брен зацепил стремя носком, но когда Нохада поднялась, нога соскользнула и ничего не вышло. Он висел на посадочном ремне, не доставая ногами до земли, пока кто-то не подтолкнул его снизу достаточно высоко, чтобы он смог забраться в седло.

Он видел, как садится Чжейго на одну из запасных метчейти, как поднимаются в седла последние двое, как Илисиди трогается с места. Нохада двинулась вместе со всей группой. От резкого толчка у него потемнело в глазах, все стало серым — собственно, все начало сереть еще раньше, с того момента, как Чжейго толкнула его, по причинам, наверное, важным для нее. У него дрожали руки, ему изменяло чувство равновесия.

— Держитесь! — сказала Чжейго, подъехав поближе. — Не смейте падать, вы должны усидеть на метчейте, вы меня слышите, нади?

Брен не ответил. Ее слова его просто взбесили. Он мог понять, почему ударил его Сенеди: он прекрасно понимал, что наделал, кинувшись спасать Банитчи. Он нарушил субординацию, прервал цепь передачи команд Илисиди — и заставил отряд ввязаться в бой, которого Сенеди хотел бы избежать, потому что Сенеди думал только об Илисиди — а может быть (более мрачное подозрение), потому что Сенеди одновременно планировал бросить в беде Банитчи и Чжейго и оставить пайдхи в своих и только своих руках, для использования в политических интересах вдовы. Сенеди лично со всем удовольствием продал бы пайдхи тому, кто больше заплатит. А меня погнал с горы, теперь-то я понимаю, простой, из кишок идущий, страх, да еще такая же, из кишок идущая, чисто человеческая убежденность, что преступление, которое я совершаю, — мелкое и простительное по человеческим меркам.

Но для Сенеди оно не было таким. И для Чжейго тоже, и вот этого Брен не мог понять — или признать.

— Вы меня слышите, нади, вы понимаете?

— Где Алгини и Тано? — перебил он.

— На лодке, — резко бросила Чжейго и замолчала, ударившись с ним коленом о колено — их метчейти шли рядом. Потом продолжила: — Наверное, изображают из себя мишень для ваших врагов и обозначают направление, в котором вы могли бежать. Но нам чертовски повезет, если…

Чжейго вдруг замолкла на полуслове и посмотрела на небо. И произнесла слово, которого Брен никогда от нее не слышал.

Он тоже поднял глаза. В ушах у него до сих пор звенело. Он не мог услышать того, что слышала она.

— Самолет, — сказала Чжейго, — черт его побери!

Она оттянулась назад в колонну, увидев, что Илисиди пустила Бабса быстрой тряской рысью — в ручей, на ту сторону, к холму. Нохаде вдруг взбрело в голову догнать вожака, и она кинулась расталкивать остальных, хотя Брен изо всех сил тянул поводья.

Теперь и он слышал гул самолета. Деваться от него было некуда, они могли только найти на склонах самое неудобное для атаки с воздуха место кажется, такую ближайшую задачу и выбрали себе Илисиди и Сенеди. Самолет не просто пролетал мимо. Шум доносился с малой высоты, у Брена от страха все сильнее колотилось сердце. Правильно ли поступают Илисиди с Сенеди, думал он, не следовало ли отпустить метчейти и спрятаться среди скал? Противно и несправедливо быть застреленным без оружия в руках, вне укрытия, без всякой возможности спастись — это совсем не кабиу, вовсе не так атеви вели войну в прошлом — а сейчас предмет соперничества — я, человек, и атеви наводят друг на друга человеческую технику и пользуются человеческой тактикой…

Они продолжали нестись вдоль склона, вдова и Сенеди держались впереди, чего Нохада теперь не оспаривала, вся остальная колонна — сзади, вытянувшись по берегу ручья. Сенеди тревожился. Брен видел, как Сенеди оборачивается и поглядывает назад и вверх, в небо.