Артем Абрамов - Чаша ярости

Бог ему судья, не Петр же!..

Петр подошел к зеркалу, оценить — все ли в порядке с лицом мистера Оруэлла, не деформировался ли силикон от жары, не по-кривел ли вновь босс Службы безопасности Храма?

Не покривел. Труды барселонского мастера пластической хирургии смотрелина Петра из зеркала суровым, подобающим должности взглядом. На мгновение Петр задумался о том, что слишком давно не видел своего истинного лица, не забыть бы. После беседы с Дэнисом образ мистера Оруэлла утратил львиную долю своей нужности — зачем теперь скрываться, если тот, ради кого Петр носит под кожей силиконовые вставки, изменяющие внешность, уже все о нем знает. Но родное лицо все равно просто так не вернешь — с мистером Оруэллом уже знакомо много людей, и странновато было бы однажды предстать пред ними в совершенно ином обличье. Да еще и имя вернуть. Мастер Петр Анохин. Мастер чего — вот, к слову, вопрос…

— Да, по-видимому, мистер Оруэлл еще поживет, — сказал Петр зеркалу.

Подмигнул себе, улыбнулся: а что, мистер Оруэлл не такой уж и плохой парень. Потряс головой — унять бездельные мысли, ре шительно вышел из комнаты: есть-таки пара дел, которые небесполезно сотворить. Глагол, применимый прежде лишь к действиям Мессии, стал общеупотребительным. Да и то объяснимо: сотворить чудо, сотворить радость, сотворить пакость — все соединимо с точки зрения языка. А с точки зрения морали? Господа, господа, при чем здесь язык, точнее терминология!.. Кстати, что сотворить-то? Например, проведать дежурных в компьютерном зале, наведаться к командиру группы немедленного реагирования, разузнать: что, где, когда и как. По дороге Петр размышлял: а не устроить ли учебную тревогу, чтобы бойцы не расслаблялись? Но сам же себе и ответил — нет. Они и без учебных тревог постоянно — в напряге. Реальных тревог в последние месяцы — выше головы.

Нападение на Иешуа в Соборе, мелкий, но вредный постоянный шпионаж какое, к черту, расслабление!.. Петр с радостью отмечал, что ребятам сейчас даже палка не требуется: они непрерывно находятся в боевом настроении и поддерживают его, как умеют, как наличные технические средства позволяют.

Вот и сейчас в прохладной — кондиционеры фугачили исправно! — дежурке шла яростная, но бескровная полувиртуальная баталия на световых мечах, на отличном компьютерном симуляторе, который был одновременно и увлекательной игрой, и средством для неплохого тренинга. Двое затянутых в специальные сетчатые костюмы качков ожесточенно фехтовали лучами — красным и синим. В комнате стояло характерное силовое гудение и пахло озоном. Режиссер стародавнего фантастического фильма «Звездные войны» оказался пророком — картина, что наблюдал сейчас Петр, один в один походила на то, как рубились двухмерные Люк Скай-вокер и Дарт Вейдер на архаичных плоских экранах. При виде Петра фехтовальщики остановились, погасили лучи, вопросительно уставились на вошедшего начальника.

— Тренируетесь? — зачем-то спросил Петр.

— Тренируемся, — хором ответили бойцы.

Они были в нерешительности — с чего бы это боссу так вот росто приходить в дежурку? Не царское вроде это дело…

— Хорошо, — лаконично резюмировал Петр и вышел. За спиной вновь включились силовые поля и зазвенели еветовые мечи.

Компьютерный зал тоже сюрпризов не преподнес: все спокойно и мирно, экраны горят, дежурные сидят.

— В ходе дежурства никаких нештатных ситуаций не возникало, — отрапортовал начальник смены, вытянувшись по стойке смирно.

— Вольно — сказал ему мистер Оруэлл. Тот обмяк. — Скучно?

— Скучно, — почему-то с сожалением ответил начальник.

— Бдеть непрестанно! — гаркнул Петр.

— Бдим! — с готовностью гаркнул в ответ боец.

Петру не послышалось в голосе начальника смены сожаление; оно было, плюс замешенное на тревоге. О чем сожаление? О тишине вокруг? О скуке бессобытийной смены?.. Странное существо человек военный. Покой ему — опасное состояние. Как затишье перед грозой. И тревога: когда наконец придет гроза?..

В том, что она придет, сомнений, похоже, не было. Веселая, повторимся, жизнь последних месяцев приучила бойцов к тому, что жизнь в стране Храм перестала быть спокойной и милор, и если для простых жителей любой инцидент досадная и явно случайная помеха, то для профессионалов-безопасников все инциденты — звенья одной цепи. А уж какая у нее длина — кто подскажет!..

На самом деле это славно, думал Петр, на самом деле это говорит о том, что свою службу он выстроил грамотно и людей в нее подобрал профессиональных — с одной стороны, а с другой — неравнодушных. Пока все внешнее удавалось в той или иной степени блокировать. Пока удавалось. Один вопрос постоянно мучил Петра: надолго ли это «пока»?

И еще: надолго ли хватит и без того невеликого терпения Иешуа? Что ожидать от него?..

Выйдя на улицу, Петр подставил лицо солнцу, сощурился, ощущая яркое тепло, утер пот.

— Жарко? — участливо спросил проходящий мимо негр из обслуживающего персонала.

Петр помнил его — американец, приехавший паломником, нашел себе в Храме работу. Какую-то — по хозчасти.

— Не без того, — вежливо склонил голову Петр.

— Белым всегда тяжелей жару переносить.

— Спасибо за сочувствие, но стать черным мне, увы, не суждено… — Петр вяло улыбнулся.

Походя родилась безумная мыслишка, что мистера Оруэлла надо было изначально проектировать негром… Может, врач-испанец и взялся бы за это, только помог бы искусственный цвет кожи легче переносить адскую температуру тропиков?..

Петр вслух засмеялся. Не иначе тепловой удар схватил, если такое думается. И если не только в одиночестве сам с собой разговаривает, но и на людях ничто его не стопорит. Нет, скорее под крышу, в кондиционированный воздух.

Ноги сами понесли его в стеклянный дом, где обитал Иешуа. Паразитическое желание разделить свою скуку с кем-нибудь Петр бессознательно решил направить на Машиаха. Зайдя в прохладный — блаженство! — холл, Петр кинул мысленный вопрос:

«К тебе можно?»

После короткой паузы в голове прозвучал ответ:

«Конечно. Заходи».

Иешуа был не один, В его кабинете, больше похожем на зимний сад, если слово «зимний» вообще уместно в этих краях, помимо него самого, находились три женщины — Мари, Клэр и Соледад. Когда Петр вошел, все повернулись в его сторону и замолчали, явно прервав какой-то оживленный разговор. Петр в очередной третий уже! — раз за сегодняшний день почувствовал себя лишним. Захотелось извиниться и, пятясь, выйти прочь, но вместо этого он издал глуповатый смешок и брякнул ну совсем уж по-детски:

— А что это вы здесь делаете?