Кэтрин Куртц - Скорбь Гвиннеда

И ни в коей мере нельзя было забывать о смертельной опасности, угрожавшей им в случае неудачи.

В душе, Ивейн была уверена, что Джорему с Квероном ничего не угрожает, весь риск придется на ее долю. Смерть сама по себе не пугала ее, ведь в мир иной ушел и ее муж, и первенец, однако если она погибнет, То не сможет увидеть, как растут другие ее дети.

И все же если удастся вернуть отца, чтобы он мог продолжить свою работу.., скольким чужим детям будет грозить преждевременная смерть, если она не преуспеет в задуманном?

Мыслями Ивейн вновь вернулась к самому Камберу. Если им все-таки не удастся оживить его, - независимо от того, останется ли он по-прежнему пленен между жизнью и смертью, или обретет освобождение в мире ушедших, культ его как святого должен уцелеть. Кверон, основатель этого поклонения и ордена Слуг святого Камбера, подобно самой Ивейн, был убежден в этом. Все же чудеса имели место, и пусть даже святой не был во плоти вознесен на Небеса, как они верили прежде, но многие, многие обычные люди и Дерини черпали в этом культе надежду и вдохновение.

Джорем был не так в этом уверен, но даже он согласился, что если тайное почитание Камбера будет продолжаться, это лишь усилит воздействие того, что делает Реван для спасения Дерини.

- Но ведь это же все основано на лжи! - не выдержал он однажды, во время очередного спора с Квероном и Ивейн. - Святой Камбер, крещение Ревана - это все ложь!

- Точно также, замечу, как и причины, по которым преследуют Дерини, возразил Кверон. - Ведь нельзя же уничтожить целый народ, лишь потому что в прошлом отдельные его представители в не праведных целях использовали свое могущество. Иначе, по справедливости, стоило бы уничтожить и род человеческий!

- Некоторых бы стоило, - ответил Джорем упрямо.

- Да, но и некоторые Дерини заслужили свою судьбу. Но судить можно только каждого в отдельности - что регентов совершенно не устраивает. Именно поэтому мы вынуждены предпринять хоть что-то в ответ. Будь то надежда, которую дарует нашей расе святой Камбер, или блокирование способностей, чтобы Дерини могли начать новую жизнь - все это во благо, во спасение, и не требует кровопролития.

Если бы на пролитую кровь мы отвечали тем же самым, то были бы ничем не лучше наших гонителей.

- Которые считают нас не то дьяволами во плоти, не то их ближайшими союзниками. - Джорем повесил голову и сцепил руки на коленях. Знаете, Кверон, порой мне даже трудно служить мессу - я все думаю о том, а вдруг все же правы Хьюберт и его приспешники? Вдруг мы и впрямь оскверняем все, чего касаемся? Может быть, Дерини недостоин быть священником? Может быть, я лишь обманываю себя, думаю, будто могу попытаться хоть что-то изменить?..

- Мы все недостойны, Джорем, - отозвалась Ивейн негромко. - Однако, достойный или нет, но кто-то должен рано или поздно встать и сказать: "Довольно!" - а потом попробовать сделать хоть что-нибудь. Мы хотя бы питаемся - в отличие от большинства наших сородичей, давно оставивших всякую надежду. Что плохого в том, что кто-то будет считать отца святым? Были и прежде святые, и будут впредь, чья святость покоится на весьма шатких основаниях. И многим из них ты сам молишься.

В конце концов, хотя Джорем наотрез воспротивился вслух признать, что Камбер был святым, в действительности, он все же согласился притворяться, будто верит в это и дал обещание поддерживать культ святого Камбера, если им не удастся повернуть вспять заклинание. В завещании, многократно измененном и переписанном за эти дни, Джорем аккуратно повторил то, что было им сказано на собрании епископов, которое позднее канонизировало Камбера, - что именно он, Джорем Мак-Рори, а не небесные посланцы убрал и перепрятал тело отца из фамильного склепа в Кайрори.., что, впрочем, ничего не меняло в тех чудесах, что приписывали святому. Далее Джорем признавал, что спустя годы все же начал склоняться к мысли, что его отец и впрямь был святым. В подтверждение своей веры он заявлял, что готов извлечь останки Камбера из могилы и передать для сохранения и почитания тем набожным людям, которые пообещают проповедовать те высокие принципы, коих при жизни придерживался его отец.

Это было чрезвычайно важным заявлением и гарантировало возрождение культа святого Камбера, после того как с этим завещанием ознакомятся посторонние, помимо тех троих, кто знал, как обстоит дело в действительности. Даже пока он писал это, Джорем сомневался, стоит ли делать это знание общественным достоянием, но утешало его лишь то, что у него еще будет время как следует все обдумать, если только они не погибнут все втроем, пытаясь вернуть Камбера к жизни, - а эту возможность Джорем считал маловероятной. Если же это все-таки произойдет, он запечатал завещание особой печатью, настроенной на одного только Ниеллана, которому, как они решили, придется стать главой Совета в случае их гибели. Свои завещания приложили сюда также Кверон и Ивейн.

Для Ивейн эти дни подготовки оказались вдвойне тягостны, ибо ее смерть повлекла бы за собой проблемы совсем иного рода, чем у обоих священников, и к этому следовало подойти со всей ответственностью. Она проводила с детьми как можно больше времени, сознавая, что это могут быть их последние дни...

По утрам она теперь неизменно занималась с Райсил. Девочке должно было сровняться восемь в ноябре, но она уже была умна не по годам и проявляла склонность к ученым занятиям, - на это обратил внимание Ивейн еще Реван.., это было в Кайрори, кажется, тысячу лет назад!.. Каждый день они с малышкой читали стихи и иные сочинения, с которыми некогда знакомил дочь сам Камбер, когда она была в том же возрасте. Иногда к их занятиям присоединялся, по просьбе Ивейн, и епископ Дермот, получивший схожее классическое образование. Возможно, он продолжит учить девочку, если Ивейн не станет...

Потом приходил черед Тиега, с которым уже очень скоро придется заниматься особо, - Тиег, обладавший огромными целительскими способностями и умевший блокировать чужой дар. Играя в "медвежат" с сыном, Ивейн гадала, как сложится его обучение в дальнейшем, - ведь школ Целителей в Гвиннеде больше не существовало.

И наконец приходил черед Иеруши, крохи, которую, возможно, Ивейн так и не доведется никогда узнать по-настоящему. Подобно отцу и брату, Иеруша вполне могла стать выдающейся Целительницей, - а возможно, она также была наделена талантом блокирования. Но пока, в свои восемь месяцев, она оставалась счастливым, смеющимся младенцем, едва-едва пытающимся вставать да ножки, взирающим на мир широко раскрытыми, полными радостного удивления глазами. И уже сейчас она считала матерью Фиону Мак-Лин, а не саму Ивейн.

- Она обожает тебя, - прошептала Ивейн, глядя, как малышка укладывается спать, цепко ухватив в кулачок пальцы Фионы. - Если даже она никогда меня больше не увидит, то не будет скучать.