Александр Гейман - Инна, волшебница

- Ах, глупый, глупый Вайка! Зачем ты убегал от меня? - выговорила ему Юма.

- А что? Мне понравилось, - отвечал зверек - и странно, у Юмы не нашлось сил на него рассердиться.

- Зачем ты хотел съесть иголку?

- Ну вот еще! - и глазенки Вайки заискрились. - Я не ем иголок. Они невкусные.

Юма поняла, что зверек над ней подшутил. А Вайка меж тем вскарабкался на скалу и позвал девочку:

- Идем! Нам надо подняться ещё выше.

- Куда?

- Увидишь!

Юма посмотрела на небо - там кружил марабу и как будто не проявлял особого беспокойства. Она решила послушаться. Они поднимались довольно долго и забрались высоко - Юма уже видела башенку их домика с Инессой и даже, там, далеко, шпили дворцов Теи. Наконец они поднялись на какой-то уступ, и Вайка подбежал к краю обрыва:

- Смотри!

Юма осторожно подошла - и - ничего не увидела: уступ был не с той стороны горы, что выходила на Тею и лес, где они жили с Инессой, а с противоположной. И с этой стороны вид, можно сказать, отсутствовал: перед Юмой только клубился туман, сквозь который ничего нельзя было разглядеть.

- На что мне смотреть? - повернулась девочка к Вайке. Но зверек куда-то пропал, и Юма немножко испугалась. Она вспомнила слова Туана о том, что гора завороженная, а кроме того, Юма не знала, сумеет ли найти дорогу домой. Она подняла голову вверх, чтобы посмотреть на месте ли её марабу.

И тут с неба густо повалил снег. Это было в первый раз за все время, что она жила в Тапатаке с Инессой. На родине Юмы было холоднее, снег был не в диковинку, а Юма была одета кое-как, Патлатый Дылда заставлял её носить лохмотья, потому что так больше подавали, и она мерзла. Кто мог бы подумать, что теперь её может обрадовать снег! Тем более, что он залепил все вокруг, густой-густой, белый, о крупных хлопьях, все пропало из виду, так что надо было испугаться по-настоящему, а вот Юме ни с того ни с чего стало весело, легко, как тогда, в небе над Теей - и вдруг Юма ощутила, что вокруг все изменилось. Еще ничего не было видно, один снег, но Юма знала, что она уже находится где-то в другом месте - или другом мире, ведь она уже путешествовала так несколько раз.

Снег понемногу стал редеть, и Юма могла разглядеть, что было вокруг. А вокруг был, вообще-то, тот же снег - он падал с неба вниз, на землю - и вот земля-то была далеко внизу, и она не была землей Тапатаки. Город внизу был странный, не похожий на Тею, с совсем другими домами, без дворцов и башен, а мостов было всего два, как могла видеть Юма, какой-то железный с прорехами, по нему быстро двигалась целая вереница длинных фургонов с окошками, а другой был почти обычный, каменный, по нему шли люди и ехали какие-то повозки, маленькие, с окошками, они по-волшебному катили сами собой, и оба моста были перекинуты через широкую реку, в серые воды которой падал белый снег. Вода реки была мутной, нечистой, Юма даже не представляла, что вода может терпеть в себе такую грязь, и все же река была сильной, древней, и понравилась Юме. Но что-то другое отвлекало её от реки, внимание Юмы тянулось куда-то дальше, перед ней быстро-быстро промелькнуло чье-то лицо, а вслед за тем её взгляд - если это был взгляд - устремился туда, вдогонку за мелькнувшим образом, и она почти сразу нашла человека, чье лицо всплыло до того перед ней. Это походило на то, как если бы она была ястребом в поднебесьи, высмотревшим свою добычу и теперь падающим на неё сверху.

Она стояла на том каменном мосту с его редкими прохожими, а человек шел ей навстречу. Юма внимательно смотрела ему в лицо, что-то её притягивало, что-то важное привлекало их одного к другому, и когда этот незнакомец подошел совсем близко, их глаза встретились, и - человек вдруг остановился, замер как вкопанный, тряхнул головой и поморгал, будто прогоняя какое-то видение. Он ещё несколько мгновений постоял, таращась на то место, где находилась Юма, а затем пожал плечами и пошел себе вперед, миновав Юму как пустое место. Попросту, он прошел сквозь Юму, и она сообразила, что не только он её не видит, но и она сама себя, выходит, Юма оказалась здесь в роли некого бесплотного призрака, и когда она об этом подумала, снег снова повалил густо-густо, так что все вокруг исчезло в бездне вихрящихся снежных струй. Юма почувствовала, что её что-то тащит обратно в Тапатаку, но перед тем как её унесло совсем, у Юмы мелькнула мысль, что она обязательно вернется сюда вновь и разыщет этого мужчину, вот только как быть со снегом, если его совсем нет в Тапатаке,

и тут все

пропало.

- Снег

не так уж

и обязателен, - сказал Антонин. - Просто с ним удобней.

- Что удобней? Кому удобней?

- Удобней тебе. И не только тебе, многим. Для разных ведьмовских дел. Например, чтобы сходить ко мне в гости.

- А мы сходим? - обрадовалась Инна. Антонин обещал это уже третий день, но почему-то это все не происходило.

- Ага, - отвечал Тошка этим своим юморным голоском. - Сходим. Наедимся пирожных, наденем дорожные шорты, узнаем расписание пароходов и сходим. Вот только баулы упакуем. Каюта-люкс вас устроит, мадемуазель?

- Ой, Тошка... - Инна даже рукой махнула, куда-то в сторону. Она не знала, где в этот миг находится Антонин, да он нигде и не находился, но для себя Инна как-то невольно представляла, что он от неё анфас справа. - У тебя юмор, как у наших дебильных первокурсников.

Тошка хмыкнул.

- Отрадно, что они успели для тебя стать дебильными, - иронически заметил он. - Помнится, раньше с иными из них ты была готова долго общаться в школе и на дому.

Он намекал на Вову Усихина. Инна не успела решить, обижаться ей на эту шуточку или нет, а Тошка неожиданно объявил:

- Ну что ж, иди к башенке, в кресло. Нам пора.

Он всегда заставал Инну врасплох. Ей и в самом деле хотелось как-то собраться, "упаковать баулы", а Тошка, конечно, это слышал и подкалывал.

- Да не брыкайся ты, - проворчал Антонин. - Самой ведь интересно!

Ох уж, этот Тошка, - думала Инна, - выполняя его наставления - как ей сидеть в кресле, куда смотреть и как дышать. "Интересно"... Что он может понимать? Она из их-то городка выбиралась за жизнь раза три, ездила к морю, да вот в Камск. А тут побывать даже не в чужой стране, а... А если что-нибудь случится? Сердце Инны заколотилось.

- Ох, Инка, ну ты и вредина! - недовольно заметил Антонин. - Я тут из сил выбиваюсь, а она вертится как намыленная картошка. Сосредоточься же!

Она долго смотрела на снег, а потом закрыла глаза, как было сказано, и поднялась из кресла.

- Ну, пойдем, - позвал Антонин.

- Куда? - подумала Инна, но ответ уже пришел - снежные струи перед ней слились в один сверкающий полог, как это было в прошлый раз, краем сознания Инна сообразила, что видит все сквозь закрытые глаза, но удивляться ей уже было некогда - она увидела, она знала, что надо раздвинуть этот сияющий полог и шагнуть вперед.