Алекс Орлов - Тютюнин против инопланетян

Ознакомительный фрагмент

– Точно! – кивнул Леха.

– А еще собаку зовут Алмаз, – заметил заместитель с генеральскими погонами.

– Ты-то откуда знаешь? – удивился министр.

– Мы с Алмазом вместе служить начинали. Я лейтенантом, а он маленьким щенком.

– Ну ладно. С этим разобрались, – подвел итог министр. – Пострадавшие, садитесь в вездеход, я отвезу вас в медпункт.

– Меня не нужно, – замотал головой Леха. – Мне еще машину откапывать. У вас случайно лопаты не найдется?

– А я ему помогу, можно? – поднял руку Серега. – А вы лучше заберите с собой женщин.

– А здесь что, женщины есть? – удивился министр.

– Да, это мы! – радостно объявила Олимпиада Петровна и шагнула к министру, едва не свалив его своим бюстом.

16

Министр любезно выделил Лехе с Сергеем две саперные лопатки, после чего вся спасательная команда вместе с Олимпиадой Петровной и Любой уехала.

Супруга Тютюнина напоследок крикнула, чтобы Сергей не задерживался долго, и тот ответил: «Ладно».

– Ну и что теперь делать? – вздохнул Тютюнин, когда вездеход скрылся из виду, оставив лишь шлейф красноватой пыли.

– Откапывать пойдем, чего же еще.

– Да я не об этом. Оборудование-то пропало.

– Да и хрен с ним. Ты думаешь, Бухалов чего-нибудь помнит?

– А что, нет?

– Ну ты же не помнишь, как на Восьмое марта милиционера облевал.

– Что?

– Вот то-то и оно. Иногда память нам изменяет. Друзья спустились к месту, где под слоем глины скрывался окуркинской «запорожец», и приступили к работе.

Глина была рыхлая и копалась легко, а толстая шкура «лупатого» помогла ему перенести испытание без потерь.

Даже двигатель завелся почти что сразу, и друзья с комфортом совершили спуск на днище машины, поскольку колеса до твердой земли не доставали.

Чтобы привести себя и автомобиль в порядок, было решено ехать на уже знакомую речку Каменку.

Там друзья искупались, прополоскали вещи, а затем, набрав в ведерко воды, поднялись к «запорожцу», чтобы его помыть.

Не успели они намочить бока «лупатого» скакуна, как услышали рев десятков глоток и увидели ту самую орду пионеров, о которой рассказывал Окуркин.

– Чего-то они сегодня поздно, – заметил он. Человек пятьдесят детей разного возраста еще издали

Стали метать в реку заряды. Каменка содрогнулась от взрывов.

– Интересно, их мамочки знают об этом? – подумал вслух Тютюнин.

Они с Лехой постояли за кустами еще немного, однако взрывов больше не последовало, и друзья вышли на открытое место, чтобы посмотреть, за чем же охотятся малолетние преступники.

Оказалось, что дети собирали вовсе не оглушенную рыбу. Они собирали лягушек!

Зеленых и коричневых лягушек с вытянутыми ногами и посиневшими животами. Мальчишки словно грибы забрасывали их в лукошки, и Окуркин неожиданно для себя крикнул:

– Эй, почем улов, парни?!

Сбор лягушек сейчас же прекратился, десятки подозрительных глаз уставились на двух невесть откуда взявшихся дачников.

В руках у одного «пионера» Тютюнин заметил неиспользованный заряд.

«Дурак Леха, – подумал Сергей. – Ой дурак…»

– А ты чего, купить хочешь? – с ехидной улыбочкой поинтересовался самый крупный хулиган. Он как две капли воды был похож на Мишку Квакина из книжки «Тимур и его команда», которую злые языки называли «Чубайс и его Семья».

– Куплю, если товар хороший, – с расстановкой произнес Леха, косясь на пионера с неизрасходованным зарядом.

– Ты чего, Мишка, Лохматый запретил нам с другими торговаться! – одернул главного хулигана кто-то из пацанов.

– Да плевал я на Лохматого, – огрызнулся тот. – С кем хочу, с тем и торгую.

– А вы откуда будете, парни? Может, я к вам в гости наведаюсь? Там и поговорим, – продолжал сходить с ума Окуркин, сам дивясь своей смелости.

– Из Горелкова мы, – ответил Мишка. – А вы-то кто такие? Гости столичные?

– Мы-то? – Окуркин задумался, что бы такое соврать, но тут его неожиданно опередил разволновавшийся Сергей.

– Саперы мы, – сказал он. – Из МЧС.

– Эй, так это вы нефтебазу-то взорвали?! – догадался тот пацан, что предупреждал о Лохматом.

– Пришлось, парень, пришлось. Чуть сами там не остались.

– Ух ты! – Подозрительность в глазах горелковских мальчишек сменилась восхищением. – А чего было-то, бонба ?

– А то, – кивнул Леха. – С дав них времен. С самого монголо-татарского ига пролежала… Проржавела вся…

– Ладно, – складывая к лукошко последних лягушек, согласился Мишка. – Будете в Горелкове, спросите товарища Ежова.

– Так ты, стало быть, Ежов? – догадался Леха.

– Нет, я его товарищ.

17

Было время, когда дунтосвинты делили планету Квак с мотофибами, однако вследствие долгих войн мотофибы были почти полностью уничтожены, и лишь часть их сумела укрыться на отдаленных ледяных астероидах.

Оставшись без конкурентов, дунтосвинты стали быстро размножаться, и вскоре первые из них вышли на сушу, иначе все прибрежные океанические воды походили бы на густую похлебку из морской воды и дунтосвинтов.

Прошли тысячелетия, сухопутные дунтосвинты вынужденно приспособились к тяжелым условиям, быстро развиваясь, строя себе жилища и отводя от рек и озер каналы, в которых они разводили лягушек.

Что же до водоплавающих дунтосвинтов, то те подчинялись воле океанских течений и мигрировали вслед за морскими лягушками фугу, которыми они питались. Когда поголовье фугу в океане увеличивалось, жизнь водоплавающих дунтосвинтов становилась беззаботнее, но такое случалось не часто, и однажды из-за неурожая фугу произошел первый поход водоплавающих дунтосвинтов на сушу.

Благодаря своей многочисленности водоплавающие после долгих кровопролитных войн завоевали земли своих сухопутных собратьев и были немало удивлены тем, как далеко в своем развитии те ушли от морских сородичей.

Вожди морских дунтосвинтов поражались специальным сооружениям, где даже в жаркий день можно было полежать в прохладной трясине.

Они с удовольствием ели озерных и речных лягушек, наслаждаясь их нежным мясом. И вскоре им окончательно стало ясно, что жить на суше правильнее и полезнее для дунтосвинтской нации.

Разрозненные вожди организовали совет и избрали Редиректора, который объявил водоплавающих и сухопутных дунтосвинтов равными в правах и основал первый дунтосвинтский город – Квакбург.

Когда-то это было небольшое поселение из полусотни насыпных глиняных холмов, изрытых ходами и соединенных друг с другом заполненными илом каналами. Однако со временем город так разросся, что занял целую половину острова, дрейфовавшего в Саргассовом океане.