Александр Белоткач - Дм Мой или Шанс №2

Сидя на довольно удобном мягком стуле, усиленно работая челюстями, я попутно отметил что столовая, а точнее все же немаленькая такая кухня, выглядит довольно солидно. Вдоль стен, углом расположены были какие-то агрегаты, некоторые из которых мигали разноцветными огоньками, множество блестящих и непонятных штуковин, развешанных тут и там. Светло-бежевые стены, такой же, как в комнате, зеркальный потолок. Теплый ворсистый ковер, какого-то сине-фиолетового цвета. В общем, довольно уютно. Но все же, что-то мне мешало расслабиться и спокойно поразмышлять над всем, что со мной произошло.

А тем временем, мой гостеприимный сопровождающий перестал тревожно поглядывать в мою сторону. Затем, как бы, между прочим, спросил:

— Ну как, вспоминается что-то? И не дождавшись ответа, продолжил. — Мне помнится, это…когда я родился, всякие картины мерещились. То я в космосе, на каком-то корабле, то большой каменный дом, горы какие-то, а потом оказалось, что это память пробивалась. Так что может и у тебя чего-нибудь на подобии появиться, так ты это…не пугайся. Пройдешь инициацию, все обязательно вспомнишь.

Я, задумавшись, медленно дожевывая какой-то здоровенный чем-то знакомо пахнущий плод, ответил:

— Вот кажется мне Рома, что это я в раю. Но это конечно не рай. Так? А то, как-то непонятно тут все. Сдается мне, что Божье царство, хоть и так же красиво, наверное, но гораздо больше размерами будет. Маловато как я понимаю, тут места для всех воскресших.

Но сидящий напротив меня Парень, как-то сразу вдруг поскучнел, и отложив в сторону свой стакан с недопитым соком, тихо пробурчал:

— Кто знает. Кто знает, — затем, глядя мимо меня, добавил: — ты это… Алекс, здесь первое время с выводами особо не торопись. Я живу в этом не раю уже лет тридцать, а все так же, как и вначале, только вопросы, и не одного мало-мальски вразумительного ответа. Пойдем, я постелю тебе, поспишь чуток, авось чего вспомнится.

Разбудили меня позвякивание посуды и чьи-то тихие голоса. С трудом разлепив глаза и оглядевшись вокруг, я никого не заметил, да и говорившие вдруг затихли. Потянувшись, лежа на огромной кровати застеленной светло-синим в красную клетку шелковым бельем, я вспомнил, что этот парень, приютивший меня, после обеда или завтрака, что там было, не знаю, достав с полки огромное полотенце, повел меня в душевую. Там коротко показав как включать и регулировать воду, вышел. Вдоволь наплескавшись и немного освежившись, я, накинув оставленный мне, какой-то попугайски яркий, банный халат окликнул хозяина, но оказалось, что Романа нигде нет, а здоровенная кровать приглашающе застелена чистым бельем.

И вот сейчас, отлично выспавшись, я как предполагал мой гостеприимный патрульный, честно попытался что-либо вспомнить. Но как я не старался и как не напрягал извилины, пробудить какие-либо воспоминания так и не смог. По-прежнему некоторые виденные здесь предметы и вещи мне были знакомы. Я хорошо знал не только, как они называются, но и остальные детали. Для чего, как пользоваться, из какого материала и тд. Но встречались тут и такие штуки, о которых я вообще ничего не знал. Например, вот эта круглая, помигивающая зеленым огоньком блестящая вещица, что лежит сейчас на столе неподалеку.

Пока я, так размышляя, разглядывал окружающие предметы, послышались шаги, и в комнату вошел мой гостеприимный хозяин и благодетель, патрульный седьмого отдела пятой зоны Роман Ешков.

— А-а-а! Проснулся?! Ну как тебе тут у нас? Нормально спалось? Ага, вижу. Повеселел.

Следом из ведущего в столовую коридорчика, появился высокий, сухощавый юноша, темноглазый русоволосый, и одетый, так же как и Роман в серебристую униформу патруля. Он, остановившись у двери внимательно, но все же, довольно приветливо стал меня разглядывать.

— Привет! — смутившись, произнес я, видя, как из-за спины русоволосого патрульного появилась чья-то миловидная мордашка, и сфотографировав меня, огромными голубыми глазищами, смылась.

— Ну, здравствуй! — ответил мне парень, и подойдя ближе, протянув руку, представился: — Лукьян. Нипрук. Патруль второго отдела.

Я присев на кровати, по-прежнему слегка смущаясь, пожал его крепкую суховатую ладонь.

— Ты значит Алекс? — не дожидаясь когда я сам представлюсь, продолжил он, — а откуда и из когда пока так и не вспомнил, значит?

— И видя, что я согласно молчу, добавил: — Это в принципе обычное дело. Я тоже вначале был как чистый лист. Даже имени своего не помнил. Но инициация штука такая. Там все вспомнишь. И что захочешь опять забудешь, причем уже навсегда.

Ну да ладно, давай одевайся и к нам. Мы тут решили маленький банкет устроить по случаю. — И коротко махнув Роману, чтобы тот вышел, тихо спросил: — Картинки были? — И пояснил: — Ну, что-то вроде снов наяву, или видений каких-то?

— Нет. Я пытался, но так ничего и не вспомнил. Что-то вроде знакомо, а есть то, что я вообще ни разу не видел. Или может, не помню.

Но Лукьян жестом прервав меня, сказал:

— Это не то. Тут хоть головой о стену бейся. Пока она сама, эта голова не захочет, ты ничего не вспомнишь! — И взяв с соседнего кресла какой-то пакет, переправив его мне на колени, ободряюще улыбнулся:

— Не грузись сильно. Тут вначале всем туго приходится. Но если будет совсем невмоготу, обращайся. Я всегда готов помочь, если это в моих силах конечно. Ну, в общем. Главное не спеши делать выводы. И будь осторожен с бабами. Кхм. То есть с девушками. Они здесь все как это…ну короче, ты понял. Увидишь одну такую, и полдня ходишь как в воду опущенный. Но влюбляться в первую встречную поверь мне, не стоит! — и оглянувшись на дверь, заговорщически прошептал: — На одну ночь можно. Здесь, в этом отношении все просто. Каждый делает то, что ему кажется правильным. А навязывать свое мнение непринято. Так что тебе у нас тут понравится. Давай, в общем, облачайся, если чего не разберешься, мы с Романом на камбузе.

В пакете обнаружились упакованные в плотный пластик нижнее белье; рубашка, шорты, не то сандалии, не то ботинки, и все серебристо-серого патрульного цвета. На форменной рубашке, которая, вместо пуговиц застегивалась на обычную молнию, не было никаких надписей или знаков различия. К шортам, из такого же гладкого и приятного на ощупь материала, с шестью карманами, прилагался ремень. Явно утилитарного вида, с множеством каких-то пластиковых крепежей, подвесок и непонятных приспособ. Сандалии, а скорее всего это была именно летняя модификация форменных ботинок, были очень легкими и удобными, хотя и застегивались на множество мудреных пряжек и ремешков. Все это было очень, как-то сразу, внушающим уважение что ли. А судя по тому, как я себя во всем этом чувствовал, было еще и явно моего размера. Пока я одевался, в соседнем помещении, откуда доносились одуряюще вкусные запахи, началось какое-то оживление. И вот, в последний раз глянув во встроенное в шкаф ростовое зеркало, и убедившись, что все нормально, я, слегка смущаясь, перешагнул порог большой ярко освещенной комнаты.