Виктор Эфер - Тайна старого дома (сборник)

Первое время слова Фобоса о «шепоте, робком дыханьи и трелях соловья» и мысли и воспоминания о моей маленькой Кармеле — мешали мне сосредоточиться, но постепенно дело стало успешно подвигаться и даже меня почему-то заинтересовало.

Если не ошибаюсь, Маркони пишет что-то об опытах передачи на расстоянии, при помощи радио-излучения, так называемого «детонационного импульса». Дело выглядит примерно так: в своем аппарате я произвожу небольшой, вполне безопасный взрыв, и одновременно с моим взрывом взлетает в воздух все способное взрываться на расстоянии, которое равняется радиусу действия и соответствует мощности моего аппарата. Если это будет сто километров — то весь порох, пироксилин, динамит и все, что только есть взрывчатого в этом пространстве — взорвется в то мгновение, когда я надавлю кнопку. Начнут взрываться гранаты в ящиках, стрелять сами собой винтовки, загрохочут бомбы, разрываясь под бомбардировщиком в полете…

Додумавшись до этого, я почувствовал, как мороз неприятной волной прошелся по моей спине, хотя и стояла невыносимая жара.

А в общем, — все это фантазия, утопия! Никаких подобных аппаратов нет и, будем надеяться — не будет. Люди не додумаются до этого!.. Но тут я вспомнил Мэккензи… Если люди не додумаются, — то Мэккензи может додуматься. Мэккензи — не человек; Мэккензи — своеобразный аппарат, ключ от которого в руках этого полусумашедшего Фобоса… Завтра Фобос заставит мозг Мэккензи днем и ночью работать над тем, как посылать такую молнию на 100, на 1 000 километров… Фобос заставит этот аппарат-мозг думать и Мэккензи откроет то, чем заинтересовался этот маньяк. И что будет тогда?..

Прошло несколько спокойных педель, па протяжении которых не случилось ничего достойного внимания.

Но в один день, за обедом, Фобос, глаза которого почему-то как-то особенно блестели, катая по столу хлебные шарики своими тонкими, нервными пальцами, глухо проговорил:

— Завтра я рассчитываю произвести практический эксперимент с аппаратом «Игрек»…

Мэккензи промолчал, но Мак-Грегор отозвался:

— У вас ослиная голова, Фобос… — и я заметил, как он выразительно поглядел в мою сторону.

Фобос криво улыбнулся.

— Изысканная вежливость нашего Боба всегда наивысшего качества, — обратился он ко мне, — но вы не обращайте на это внимания. Боб — золотой человек, хотя и немножко сумасшедший. Мы ведь все самую чуточку сумасшедшие. Все! Все человечество. Но мы его вылечим… Не правда ли, Боб?!..

С вечера мне не спалось. Бродя по саду, я подошел к северному фасаду нашего дома, на который выходила массивная вышка, в которой была расположена лаборатория, куда мне не случалось попадать. На крыше вышки была крытая платформа, с которой до меня долетали человеческие голоса… Блеснул огонек сигары Мак-Грегора…

— Готово, Мэккензи? — расслышал я голос Фобоса.

Что тот ответил, я не разобрал, но чрезвычайно отчетливо услышал голос шотландца:

— Вы законченный идиот, Фобос. Вы треплете языком как баба. Он, я думаю, может заинтересоваться не только луной и соловьями… И станет разнюхивать своим проклятым носом… А тогда…

— Что же тогда, сэр?.. — холодно откликнулся Фобос. — Что же тогда, я спрашиваю? Нужно быть недюжинным ученым, чтобы узнать нашу тайну!.. Нужен мозг Мэккензи, моя способность комбинировать и ваше знание механики, чтобы…

Дальше я ничего уже не слышал, ибо сконцентрировал все внимание на конце шпиля, который стоял на крыше вышки. На нем появился яркий голубой шарик размером в яблоко, который светился ровным прозрачным светом…

Вдруг к этому голубому свету присоединился красноватый отблеск. Небо посветлело и стало окрашиваться в красный цвет… На нем отчетливо стали выделяться ажурно-филигранные ветви деревьев. Я оглянулся и едва не вскрикнул: километрах в 5–6, на пригорке, где была расположена небольшая слободка — бушевало пламя…

— Пойдем спать, — услышал я голос Фобоса, — вовсе не так уж интересно наблюдать, как горят эти «небоскребы»… Все в порядке.

Стало тихо. Я глядел на пожар и думал о том несчастье, что обрушилось на жителей слободки. Потом думал — что за таинственный голубой шар был на шпиле лаборатории? Вероятно, опять опыты с радио.

Несколько дней у меня вовсе не было работы. Наконец Фобос принес толстый том химии, небрежно ткнул пальцем в какой-то раздел и пошел. Я думаю, что просто нужно было найти мне занятие.

Потом началось непонятное. В нашей местности началась эпидемия пожаров. Загорелся небольшой заводик в 10 километрах от «Блэк-Фарм»… Вспыхнули скирды убранного хлеба… Горел лес неподалеку.

Как-то Фобос спросил у меня:

— Вам не кажутся странными эти пожары?..

— Почему же, — ответил я, — такой зной! Все сухое, маленькая небрежность и готово…

— Конечно, конечно… Но все же удивительно. Представьте, по этому поводу курсируют фантастические слухи. Говорят о какой-то банде поджигателей, которая для собственного, очевидно, развлечения потешается, устраивая фейерверки из имущества уважаемых аргентинских граждан…

Вообще же, я заметил, что Фобос в последние дни совсем свихнулся… Глаза горят, ходит и что-то бормочет…

Газеты, которые мы начали регулярно получать на «Блэк-Фарм» — были переполнены темой таинственных пожаров. Писали, что местные власти по требованию населения вызвали из Буэнос-Айреса военные отряды, что тревога распространилась по всей провинции, но несмотря на строжайшее следствие и все меры предосторожности — пожары возникают с фатальной регулярностью, начинаясь обычно между 8–9 часами утра. Бывали случаи, когда они возникали прямо на глазах… Внезапно начинала накаливаться деревянная стена, чернела, дымилась, вспыхивало все строение. Паника охватила весь район. В одной газете я нашел даже карту района пожаров. Все они происходили в местности вокруг «Черной фермы»…

Просматривая газеты, я вспомнил о переводе из химии и взялся за работу, которой забавлялся уже вторую неделю.

Через четверть часа пришел Фобос; он был бледен как полотно и взволнован необычайно…

— Мэккензи сыграл в ящик, Эфер… — сказал он неестественно спокойно.

— Мистер Мэккензи умер?.. — ахнул я.

— Да, умер. Погиб величайший ум, равного которому нет и не будет. Но он сделал свое дело, черт возьми! Поймите вы: он нашел то, что мы столько времени искали. Всего час назад он сделал последние расчеты и вычисления и упал мертвый… Паралич мозга. Он был совершенно сумасшедший. Остался я и я владею лекарством, которым вылечу сумасшедшее человечество от всех его сумасшествий… От всех болезней! И я приступаю к своей миссии.