Варвара Мадоши - Возьмите нас в стаю

Правда, его несколько развлекал флирт с Айрин.

Как-то так сложилось, что они выгуливали своих партнеров практически одновременно. Джек и Найджел подружились, хотя сохраняли пока вежливую дистанцию. Тим с Айрин тоже. Им обоим было понятно, к чему все идет: «вы привлекательны, я чертовски привлекателен», как говорилось в старом фильме.

И поэтому ни ему, ни ей не хотелось обрывать игру слишком быстро.

Они перемигивались, садились рядом в посольском кафетерии, время от времени она наклонялась к нему так, что ее темные кудри скользили по его плечу, или он тянулся мимо нее взять что-то со стола, ненароком задевая ее руку или даже полукружие высокой груди под унылым серым костюмом. Айрин одевалась так же, как Данилова, говорила с тем же акцентом… слава богу, вела себя не так сухо, улыбалась при каждом случае.

А вот с начальницей Ренатой приятных отношений у Тима не сложилось. Она его сразу невзлюбила, причем настолько сильно, что Тим терялся в догадках, в чем тут дело. То ли у нее какие-то планы были на его должность, то ли… да нет, не может быть, какая ревность. Она с первого дня только и делала, что шпыняла его, еще до того, как он познакомился с Айрин.

Рената немилосердно подкалывала и вышучивала Тима в ответ на любой вопрос, а в промежутках между вопросами держалась холодно и отчужденно. Когда же Тим попросил ее дать ему какую-нибудь работу, чтобы он не лез на стенку, заметила равнодушно:

— Можете превратить хоть все стенки в ваши гимнастические снаряды, Крюков. Работы до весны нет и не предвидится.

Кроме Айрин и Джека с Найджелом более-менее его дни разнообразила Тэна, которую через несколько дней все посольство с легкой руки Тима (и с ее разрешения) начало звать Таней.

Сложно сказать, как это получилось. Первый раз он гулял с Джеком в саду, она вышла подышать воздухом, они перебросились парой слов. Потом еще раз. Теперь всякий раз Джек по утрам заходил в рабочий кабинет секретарей — Таня появлялась раньше своих подчиненных — и общался с ней с четверть часа, а потом бежал на разминку.

Ну и по вечерам, когда ей пора было идти домой, он тоже заходил.

Таня, оказывается, была не только секретарем, она еще и изучала ксенопсихологию.

— Неформальный контакт с землянами для меня неоценим, — заметила она самым серьезным тоном в один из первых их разговоров, чем-то напомнив Тиму мистера Спока из классической саги.

Только у мистера Спока, конечно, не было таких потешных ушек, похожих на лоскутки, и кожа у него так не просвечивала розовым.

— Баш на баш, — заметил ей Тим, — мне тоже нужно больше узнать о вашей расе, помимо того, что пишут в справочниках… Вот, например, почему вы зовете людей сорохами? Я нигде не нашел перевода. Брань, что ли, какая-то?

— Нет, что вы! — Таня моментально покраснела удушливо, как вся ее раса; тоже мультяшное качество. — Это мы так произносим фамилию капитана корабля землян, который впервые вступил в контакт с Галактическим Содружеством.

— Сезар? — удивился Тим. — Ну ни фига себе лингвистические трансформации!

— У нас очень разное произношение, — согласилась Таня.

Да уж, это Тим знал: то же имя «Тэна» выглядело на письме очень простым, но на деле букву «т» требовалось произносить с особым придыханием, а «э» напоминало как минимум три разных звука, слепленных в один. Чуть ли не рев мартовской кошки. «Таня» нравилось ему куда больше.

Да и со временем Тэна стала больше напоминать ему человека. Ассоциация с мультяшными свинками, вызванная, очевидно, висячими ушами, пропала; теперь сравнительно коротконогие невысокие шемины напоминали ему статуэтки китайских мудрецов, а мингрели — древних божков.

Тим решил, что все дело в пропорциях. Двуногие и двурукие, четырехпалые гуманоиды, обе расы отличались пропорциями человеческого ребенка лет десяти или двенадцати. При том они были гораздо шире в кости, какими-то гладкими, без выраженного рельефа мышц. Мешало и отсутствие вторичных половых признаков. Мужчины шеминов и мингрелей отличались от женщин только ростом и шириной плеч, что не всегда удавалось засечь; голоса, хоть и низкие, даже у мужчин были слишком мягкими и музыкальными.

В раздетом виде у женщин была бы видна еще и сумка для вынашивания детенышей (мужчины свои гениталии втягивали в полость тела), но ее принято было прятать под одеждой. Все это вместе создавало впечатление какой-то особенной невинности этой расы. Тим ни разу не задал Тане ни единого вопроса об их половом поведении и даже об институте вспомогательных родителей, хотя у него язык так и чесался: два самых авторитетных справочника давали противоположные сведения на этот счет. Но ему было неудобно.

— Чудной, — хихикнула Айрин, когда он ей это рассказал. Прошло три недели с момента прилета Тима; их игра поднадоела им обоим, и они уже лежали в постели, Айрин — разгоряченная и распаренная после недавнего сеанса, Тим — откровенно взмокший. — А их наши половые обычаи очень даже интересуют. Они считают, что в этом тоже проявляется наша агрессия.

— Ну, меня она не спрашивала, — пожал Тим плечами. — А что, тебе нравится поагрессивнее?

— Очень, — хищно улыбнулась Айрин и резко метнулась к нему, только волосы хлестнули.

Еще через неделю Тим от скуки уже почти созрел подговорить Айрин взломать оружейный сейф в комнате охраны (в предбаннике Даниловой — слишком опасно), зарядить ружья холостыми и отправиться ночью в ближайший лес, устроить тренировочный марш-бросок с фейерверком. Но тут его неожиданно вызвала к себе Мейснер.

— Чудесная затея наших гостеприимных хозяев, — сказала она без особых эмоций. — Месяц спустя, в первый день весны, они придумали провести выставку культурных контактов в крупнейшем университете столицы. Вообще-то они ее каждый год проводят, но до сих пор нас не приглашали.

— О, — сказал Тим. — Значит, теперь пригласили? И что от нас требуется?

— Не имею ни малейшего понятия, — зловеще произнесла Рената. — Ну, ты вроде подружился с нашей маленькой шпионкой? Вот и разузнай у нее. Пусть помогает, в конце концов, это ее прямая обязанность. Завтра вечером… нет, завтра выходной, никто не работает. К первому дню тогда. Подготовь мне доклад, что конкретно от нас требуется и как это организовать. Плюс твои личные идеи.

— Есть, мэм, — хмыкнул Тим. — Разрешишь удалиться?

— Отставить военщину, — Рената вдруг как-то по-человечески вздохнула. — А впрочем, не отставляй. Видит бог, жить без мозга тебе в последующие недели пригодится.

Ей опять снился тот сон: полная комната сорохов, сидят и молча смотрят на нее, разглядывают. А Тэна лежит на столе для вивисекции, пришпиленная мягкими наручниками, и не может пошевелиться…