Гарри Веда - История одного ограбления…

Самое время для прогулки по городу.

Я переходил через улицы, рассматривал дома, небо, проезжающие машины, людей, точно видел это все впервые. И не замечал ничего необычного.

Может быть ничего и нет. А все мои нововыявленные заморочки — просто плод воображения? Хотя, сомневаться в увиденном — верный путь к паранойе, если к ней есть путь, конечно.

Я шел, задрав голову вверх и напевал песенку рема про то, что 'она хочет быть кое-где'. Хорошая песня, мне очень нравится. Когда-то я услышал ее в первый раз и, помню, целую неделю слушал только ее, раз за разом, пока каждая нота не оставила отпечаток в моем внутреннем ухе. Со мной такое бывает — я влюбляюсь в песню, гоняю ее по кругу целыми днями, и впитываю ее окончательно.

Улочка была довольно тихой, аккуратно беленые деревца радовали глаз зеленью, большинство окон были открыты. Безлюдно и тихо. Пройдя еще пару шагов, я остановился, как вкопанный.

Вать машу, из окна на втором этаже явственно доносился характерный гитарный перебор и ремовский голос — «she knows that… Трам-пам-пам-пам-пам… She just wants to be somewhere… She just wants to be…»

Вас били обухом по голове? Меня нет, но я уверен, что испытал идентичные этому приключению эмоции.

Только таких совпадений недоставало моему мозгу, чтобы попасть на дурку окончательно. Песня все продолжалась, я все стоял и слушал, пока кода не поставила точку. Постоял еще минуту — тишина. Слышен был ветер в листве да шум автомобилей на соседней улице.

Захотелось выругаться, громко.

Прошло две недели. Я ни на секунду, ни на миллиметр не продвинулся вперед, пора было впадать в отчаянье. Вывеска за окном по-прежнему мозолила глаза, я интегрировался в образ трудяги все сильней. И мне это не нравилось.

Сегодня был день привоза наличности из области. Это означало, что мешков будет побольше и сумма, судя по всему, покрупнее, чем в обычный день. А еще это означало, что везти все эти благости будет наш фургон с моим приятелем за штурвалом.

Меня охватило какое-то безумство. Я с холодно сжатыми губами расставлял на столе патроны, валял их щелчками и ловил в ладонь за мгновение до падения на пол.

Шансов не много. Два автоматчика, Колян, другие случайные свидетели. Устраивать квейк наяву не хотелось, да и цена денег в этом случае уже была бы другой.

Мокруха претит моей натуре. За всю свою десятилетнюю гангстерскую жизнь устраивал пальбу на поражение лишь дважды. И результатами не доволен.

Я уложил патроны в магазин. Щелкнул его на место, запихнул запасной в другой карман и отправился прогуляться. Зачем с собой ствол — не знаю… наитие…

Фургон только что подъехал. Я медленно шел по противоположному тротуару и собирался махнуть рукой, когда водительская дверь распахнулась.

Колян вывалился мне навстречу. В руках он держал обрез. Я оторопел. Николай медленно, пошатываясь из стороны в сторону, как кукла, принялся шкандыбать в мою сторону.

— Коль… ты чего?.. — я с тревогой смотрел на его лицо. Глаз не было. Вместо них — белизна.

Внизу живота похолодело.

Боковая дверца коряво соскочила в сторону и из танка начали выгребаться охранники. Их движения были не менее зомбическими, чем у Коляна и я понял, что дело худо по-настоящему.

— Мужики, вы чего?.. Это же я, Костян… Да бросьте, ладно…

Колян исполнил стволом обреза сложный пируэт и бабах выстрела слился со звоном разбитого окна за моим правым плечом. Как я очутился за мусорным баком — толком не помню. А если бы я без волыны гулял…

В ответ мне послали автоматную очередь. Она была рахитичной, пули дырявили бак, одна саданула плечо. Но касательная, наверное. Крови совсем мало. Скорее обожгла. Но больно, черт…

Я выстрелил дважды, не глядя. Раздался рык, точно я задел кинг-конга, потом мягкое падение и дзыньк железа об асфальт.

Нужно валить. Я дернулся из-за бака и весьма своевременно. Он превратился в решето с шагом в сантиметр.

Успел я сделать шага четыре, потом споткнулся и распластался по земле. Выстрел дробовика услышал лежа. Быстро перевернулся на спину и, вытянув руки вдоль тела, ритмично всадил три пули в Николая и три в долговязого охранника.

Они постояли по паре секунд. Потом то, что было Коляном, медленно сползло на землю, а долговязый парень завалился вбок. Так и не согнувшись.

Дыхание танцевало твист. Затвор торчал в заднем положении, я быстро вывалил пустой магазин и дрожащими руками запихнул второй. Затвор вернулся на место. Я поднялся, ноги еле держали.

На улице тишина, только урчание фургончика хоть как-то спасало от звона в ушах.

Я прошел мимо тел. Не глядя, пальнул еще по разу в район головы каждому. Меня тошнило от необходимости это делать. Но тело работало как-то само и я решил не вмешиваться. Это нормально. Я в шоке. Пусть рефлексы работают. Думалось совсем свободно.

Дверь фургончика была распахнута настежь. Внутри, на полу, лежали два больших мешка зеленовато-желтой ткани. Я приподнял один — килограммов тридцать. Сколько жильцов моей общажки смотрят сейчас в мою спину?

Я схватил мешки и, пригибая голову, засеменил к себе на этаж.

Только я затворил за собой дверь — раздался истошный женский крик. Чертыхнувшись, выглянул в окно. Свет в кухне не горел, выглядывал я осторожно, с улицы меня было не заметить.

Возле фургончика толпилось с десяток народу, скорее всего — выбежали из банка. Павших не видать, они закрыты спинами зевак, но темные пятна, расползавшиеся по тротуару, выглядели устрашающе.

Я снял одежду, скомкал ее в большой пакет для грязного белья. Потом скинул матрац с кровати и высыпал содержимое мешков на пружины. Пачек было много. Новенькие доллары. Сотенные купюры. Я разложил их равномерно по всей площади лежака, сверху разровнял матрац и застелил постель. Совершенно не заметно.

Плечо зудело. Так и есть, ранка небольшая, просто вырвало клок кожи с мясом. Жить буду.

Душ успокоил горячими струями. Мысли крутились, в голове сплошной хаос. Поэтому я решил пока не думать. Сейчас самое время плыть по течению.

Раздался стук в дверь.

Быстро…

Кое-как завернувшись полотенцем, я засунул тт-шник сзади и побрел открывать. На пороге стояли два мента.

— Вы выстрелы слышали?..

— Во-первых, здравствуйте… Во-вторых, какие выстрелы?.. — Вода стекала по моему телу, на полу вокруг уже скопился целый байкал. Дрожь вполне можно списать на холод. — Да вы проходите. Холодно, ужас…

Дважды повторять предложение не пришлось, я захлопнул дверь, стараясь все время оставаться лицом к блюстителям порядка. Их только двое. Но неизвестно, сколько на улице.

Двое. Один постарше, лет сорока, в гражданском. Второй — юный совсем, в полной выкладке рейнджера.