Анна Агнич - Полдень, XXI век, 2013 № 01

— Теперь и бусы! — Алла встала на колени и стала их собирать. — Чего застыла? Помогай.

Мы ползали по полу, ловя юркие горошины.

Вроде все собрали.

— Не помнишь, сколько их было?

Она не поняла:

— Кого?

— Жемчужин.

— Какая теперь разница? Носить все равно не стану, — тяжело поднялась. — Совсем не так представляла нашу встречу. Ты взяла реванш. Поздравляю!

— Может, помочь? Я могла бы.

— От тебя мне ничего не надо. Тем более, прогнозов. Не лезь в чужую жизнь! У тебя несчастливая рука. Ладно, удачи. Надеюсь, видимся в последний раз. — Сказала почти искренне.

Жемчуг мы собрали не весь. Марга наступила на бусину.

— Чего она хотела?

Конверт притаился в сумке. В наглухо застегнутой.

— Позлорадствовать. Не получилось.

— Амеба и есть амеба, — Марга быстро просчитывала в уме. — Про нас с Олегом говорила?

— Только что вы спали.

— Это я ей за тебя отомстила! За то, что она в твоей постели с ним кувыркалась. У нее такое лицо было, когда нас увидела! Как чукча, который из тундры вдруг в Эрмитаж! Культурный шок… Ну, извини, пошутила. А про Олега что-нибудь рассказывала?

— Нет.

— А ты, значит, и не спрашивала, — она прищурилась. — Олег на развод подал. Я точно знаю. Только не думай, что из-за меня. Я ему так — развлечение на час. Сказал, что с Аллой жить не может. С Лялькой у них полное взаимонепонимание. В общем, он хотел начать новую жизнь. Ты бы лучше села.

— Когда он подал на развод?

— Месяц назад. Детей у них нет, так что развести должны были быстро. Но Алла уперлась — совместно нажитое имущество, и его надо бы поделить. Если бы он не умер, точно бы развелся.

— Он умер.

Марга щелкнула пальцами перед моим лицом:

— Кассандра, ау! Думай, что делать дальше! Не тупи!

— Ты-то что от меня хочешь?

Марга вздохнула и принялась мне объяснять, как маленькой:

— Если Олег собирался развестись с Аллой, значит, понимал, что в случае его смерти имущество достанется Алле и Ляльке.

Ферштейн? Кому он мог все оставить? Тебе! Ты должна присутствовать на оглашении завещания.

— Ерунда все это. Прошлое надо оставить прошлому.

— Ты же не любишь заезженных фраз, — Марга разглядывала найденную жемчужину. Крупная бусина, розовая и прозрачная.

— Не люблю. Но они очень удобны. Особенно, когда не знаешь, что сказать.

— Ясно. Просто не хочешь влезать во все эти дела и отнимать у дочурки кусочек хлеба с черной икрой. Так? Знала бы, не пустила суку на порог!

— Ты про дочурку?

— Про подружку твою дорогую. Пришла и говорю, называется. Весь настрой тебе сбила.

— Не переживай, на клиентах не скажется.

— Дай бог!.. Только ты в промежутке между клиентами вот о чем подумай: что после Олега останется. Они ведь продадут его фирму. А там и твоя доля есть. Я не про деньги, я про нервы твои, про время, про молодость. Это ваша фирма, Кассандра.

— Лялька передумает. Она сейчас хорохорится, просто в себя еще от шока не пришла, да и Алла надавила. Но она все поймет.

— Тю! — насмешливо «тюкнула» Марга. — На этом месте я всегда плачу. Передумает? Поймет? Чем?! Чем поймет-то! Мозгами? А они у нее есть?! Что она вообще умеет?! Кроме того как родную мать из своей жизни вычеркивать. Ведь до сих пор считает тебя алкоголичкой.

— У нее есть на то причины.

— Возможно. Только между той Кассандрой и этой разница в семь с лишним лет. Ты изменилась, стала другой. И не пьешь только потому, что никто не собирается насиловать твой дар. Впервые в жизни ты на своем месте. Пьют, когда плохо. Пьют, когда хорошо. Но когда нормально — не пьют. Норма — не повод для выпивки, понимаешь? Вот и Олег это понял. Ему всего-то и было нужно создать тебе нормальные условия, в которых ты могла бы жить. Вместо этого он тебя сломал. И отбросил за ненадобностью.

— Марга, все это быльем поросло.

Она стукнула по столу. Подпрыгнул хрустальный череп. Бедный Йорик!

— Мать Тереза! Простила, утерлась, в ножки поклонилась. А фирма? Ты ее амебам отдашь?

— Хорошо, я подумаю.

Марга мгновенно успокоилась, будто я дала ей честное пионерское: бизнес Олега будет наш. Алле и Ляле ни скрепки не достанется.

— Вот и славно! О юристе не беспокойся — найму лучшего. Мы им еще покажем! А теперь — за работу! У нас новый клиент.

Бесконечный день, сотканный из непростых историй и чужих имен. Рекламная акция: пророчество со скидкой.

Марга вытерла лоб:

— Прости. Я не подумала о том, как тебе тяжело. Больше не повторится. Завтра подкорректирую расписание. Скажем, между клиентом и клиентом перерыв в двадцать минут.

— Минимум полчаса. Мне нужно время, чтобы восстановиться. Вообще-то я бы назавтра взяла отгул.

— После первого дня работы? Ну, ты даешь!

— После первого дня такой работы. Или хочешь меня на износ?..

— Не хочу. Хочу всерьез и надолго. Ладно, подумаем. Будем считать сегодняшний день исключением. А сейчас иди. Вон клиент на пороге топчется. И губы накрась. Лицо у тебя — краше в гроб кладут.

Я покорно вернулась в свой кабинет. Возражать бессмысленно. «К ноге! Место!». Когда люди хотят нас осчастливить, они становятся чрезвычайно навязчивыми. Но чего я ждала от Марги? Понимания? Сочувствия?

Подсознательно хотя бы сочувствия: чтобы она не просто поддакивала, а искренне, от души, чтобы она была на моей стороне. Но она и шага не сделала со своей территории. Сейчас я ей нужна. Исключительно с финансовой точки зрения. И пока я нужна, она будет со мной максимально внимательна и вежлива. Но не так, как мне хочется. А так, как она умеет.

Вот маман неизменно отказывалась от любой попытки ей помочь. «Спасибо, Кассандра, я сама». Даже когда сломала ногу, сама ползла в туалет, отвергая помощь. Сила и самодостаточность.

— Вы позволите?

Нехотя улыбнулась мужичку в несвежей рубахе, издерганному разводом и дележом смешного имущества. Бедняга, он все еще любил бывшую жену.

— Что мне делать, доктор? С ней невозможно, без нее хоть в петлю.

Для него я — доктор. Последняя инстанция. Окончательный диагноз: пациент мертв или пациент еще жив. Срочно в реанимацию! Он готов на все, лишь бы выжить в непутевом браке.

Нырнула. На бешеной скорости понеслась по спирали. Кто бы мог подумать, что под внешностью маленького человечка скрываются столь эмоциональные «американские горки»?! Короткая история: встретились — стали жить вместе — подали на развод. Никакой битой посуды, никаких адюльтеров. Женская усталость и нежелание спать в одной постели. Только на словах можно прожить без любви.