Юрий Манов - Тринадцатый апостол

Это утро для апостолов выдалось веселеньким. Сначала предстояло разобраться с делами проституток, собранных с московских вокзалов.

— Ну что ж, гражданка Симакова. — Семенов обворожительно улыбнулся. — Рассказывай, сестренка, как до такой жизни докатилась?

Любка Симакова, сорокалетняя крашеная шлюха с Казанского вокзала, пожала плечами и не очень умело изобразила смущение:

— А че я-то? А че я сделала?

— Да вот в том-то и дело, что ничего. Вся страна, понимаешь, надрывается, с внешним и внутренним врагом бьется, без всякой помощи извне экономику поднимает, а вы, Любовь Петровна, в это историческое время антиобщественный образ жизни ведете, бездельничаете, проституцией на вокзалах занимаетесь.

— Да кто сказал, что проституцией? Кто сказал? Меня кто за ноги держал? Да у меня подруга там, Светка, она пирожками торгует.

— Точно, — подтвердил прокурор, глянув в экран компьютера, — Белина Светлана Олеговна, числится в объединении «Счастливого пути» продавцом. По вечерам занимается проституцией прямо на рабочем месте, без отрыва, так сказать, от производства в помещении ларька. Пять приводов за полгода. В прошлом месяце получила последнее предупреждение и предписание на Поездок.

— Да, интересная у вас подруга, — констатировал Семенов. — Коллега, можно сказать. Вместе работаете?

Любка недовольно засопела.

— А у вас восемь приводов, да болезнь неприличная к тому же.

— Молочница у меня, — буркнула Симакова.

— А вот врачи говорят, что гонорея, Любовь Петровна.

— И лишай, — добавил прокурор. — Стригущий, Вот и справочка об этом имеется. Вам распечатать?

Симакова засопела еще громче.

— Вот и объяснитесь, Любовь Петровна, — снова улыбнулся Семенов. — Присяжные ждут.

— А чего объяснять-то, — буркнула Симакова. — Не знаю, как получилось. Я предохраняюсь обычно…

— Ну ладно, тогда послушаем адвоката.

Адвокат, а сегодня защищать выпало Абрамяну, прокашлялся и решительно начал:

— Господа присяжные заседатели! Посмотрите, какая красавица стоит перед нами! Имя у нее какое: Любовь! Глазки какие, губки какие, а грудь… — Абрамян аж зажмурился от восторга. — Жизнь бы отдал за такое чудо. И такая чудесная женщина занимается… Мне даже стыдно сказать, чем занимается…

Симакова зарделась. Семенов, едва сдерживая улыбку, перебил оратора:

— Тофик Назариевич, вы у нас сегодня адвокат и защищать обвиняемую должны.

— А я и защищаю! Такая красавица, — Абрамян аж причмокнул, — такая красавица, а не замужем.

Он пощелкал клавишами компьютера, глянул в экран и продолжил:

—…а не замужем и одна двух детей растит. Дочка у нее умница, Оленькой зовут, хорошистка и в музыкальную школу ходит…

— И сынок Васенька, — перебил Абрамяна прокурор, — раззвездяй, хулиган и токсикоман с двумя десятками приводов за хулиганство и мелкие кражи…

— А что поделаешь? — запротестовал Абрамян. — Безотцовщина! Каково ей, такой красавице, одной двоих детей…

— А как другие! — заметил прокурор. — В России сейчас, по статистике, каждая четвертая мать — разведенка. Что, всем на панель идти? По моим данным, за последние полгода Любовь Петровна была четырежды принудительно трудоустроена. Вот справка: завод ЗИЛ, московское метро, суконная фабрика «Подмосковье», роддом №107. Отовсюду увольнялась или была уволена за прогулы. По месту жительства — разврат, пьянки зарегистрированы, за квартиру год не плачено, ну и прочее…

— Да, нехорошо, Любовь Петровна, — погрозил шлюхе пальцем Абрамян. — Но хочу обратить внимание присяжных на тот факт, что Симакова поддерживает материально и морально престарелую мать, к тому же она является донором, восемь раз сдавала кровь.

Прокурор пожал плечами.

— Ну что ж, — Семенов потер лысину, — ваше последнее слово, Любовь Петровна.

Симакова неожиданно затараторила:

— А че сразу «пьянки по месту жительства», а че сразу «разврат»… Я, может, отца детям искала. А мужики сейчас какие пошли? И в гости не придут, пока бутылку не поставишь. А на ЗИЛе меня железки таскать поставили. Все ногти пообломала, руки от масла и смазки хрен отмоешь. На фабрике от пыли у меня астма развивается, в метро сквозняки постоянные, а в роддоме… Крови я боюсь.

Симакова перевела дух и вдруг громко взвизгнула:

— И вообще, я больше не буду-у-у!

— Ну что ж, господа присяжные заседатели, — задумчиво сказал Семенов. — Думаю, тут все ясно. Проституция, паразитизм… Выносите вердикт.

Присяжные по очереди вставали и говорили одно слово: «Виновна».

— Так вот, Любовь Петровна, — громко и отчетливо выговаривая слова, произнес Семенов, — за антиобщественный образ жизни в условиях Чрезвычайного Положения мы лишаем вас московской прописки сроком на два года. Место вашей новой прописки — город Нерюнгри, место работы — угольный карьер. Не любите суконной пыли, придется вам привыкнуть к угольной. Но вы не переживайте. Там больница хорошая, там вас от болезней женских излечат, тогда, может, мужа себе нового найдете. Там мужчин холостых хватает. Но деньги за любовь они не платят…

— Козел лысый! — громко крикнула Любка.

— А за оскорбление суда пять суток отсидите в карцере, — деловито ответил Семенов, после чего нажал кнопку селектора. — Следующий…

— Ну что ж, коллеги, — Семенов взглянул на часы, — мы славно утром поработали, рассмотрено двадцать три дела, пора бы нам использовать отпущенное законом время на пополнение энергетических запасов организма, а попросту — пожрать. Сегодня, если мне не изменяет память, воскресенье и наш праздник. Как и весь простой народ, спецконтингент сегодня отдыхает — мы работаем, за что наши доблестные повара обещают порадовать господ присяжных заседателей праздничным обедом. То, что обед праздничный, подтверждают и запахи, доносящиеся со стороны вагона-ресторана. Так что предлагаю всем передвигаться от стола судебного к столу обеденному. Последнее — согласитесь, намного предпочтительнее первого. Я присоединюсь к вам чуть позднее, так что всем — приятного аппетита.

Апостолы, переговариваясь, двинулись в сторону трапезной, Семенов сделал пару распечаток на принтере и, уложив отпечатанные листы в карман, направился в «техвагон».

Глава 9

ТАЙНАЯ ВЕЧЕРЯ

По традиции «вечеря» — ежедневная планерка господ присяжных заседателей — заканчивалась подведением итогов. Опять же по традиции итоги подводил старший из апостолов.

Семенов протер платочком намечавшуюся лысину, подвинул поближе блокнот и, сделав паузу, заговорил:

— Коллеги, я внимательно выслушал вас и благодарю за проделанную работу. Вы славно сегодня поработали, и, уверен, только благодаря этому день в Поездке выдался таким спокойным. Все высказанные сегодня вами рекомендации я полностью поддерживаю — оформляйте приказы. За исключением одного — если в бомжовских вагонах действительно появились вши — не откладывайте на утро — немедленно всех брить под машинку и в баню, всю одежду — на прожарку, матрасы отнять — на протравку.