Салыуй - Дмитрий Александров

Это… Как бы вам объяснить… Это мягкотелые животные, похожие на диски, листы или стёганые одеяла с трубочками и сегментами. Размером от миллиметра до полутора метров. И вот как раз потому, что они были мягкотелыми, вы не найдёте окаменелостей — только отпечатки. А где искать отпечатки? В глинах! Мы приехали для того, чтобы искать на Пайтыме эдиакарские глины!

Они проговорили ещё какое-то время. Точнее сказать, говорили геологи: они наперебой стали рассказывать Ивану про времена вендобионтов, но начстанции слушал их вполуха. Иван понял для себя главное: причиной появления геологов были не залежи ископаемых, не золото. Пайтыму ничто не угрожало. А следы древних животных Ивана интересовали мало. Для себя он определил так: «Ребята молодые, с энтузиазмом. Должно быть, то, что они ищут, приносит или деньги, или славу». В научный альтруизм Иван не верил.

— Ну, лады. Помогу вам с вашими моллюсками. За стол спасибо! — сказал Иван, когда пришло время заканчивать. — Сейчас принесу пластины от комаров и к ним пару нагревателей: вон как налетело — не поспишь.

Глава 3. На поиски

В восьмом часу утра Старорук, склонившись над картой, объяснял Усладникову, как лучше организовать сообщение между станцией и теми местами, на которых хотели проводить изыскания учёные.

— Особенно интересен этот участок, — указывал геолог измерителем нужные квадраты. — Точнее, берег.

— Там высокий мыс. С западной стороны обрыв, — пояснил Старорук.

— Да, он-то нам и нужен. Значит, вот проблема: не вижу никакой дороги…

— Нет, через лес не проедете. Могу вас на катере забросить.

— А ведь хорошая мысль! Иван Иванович, буду очень вам признателен!

— Подальше чутка пристанем, там местечко есть хорошее. Все едут?

— Трое. Сергей Сергеевич занимается лагерем.

— Лады.

Сложив инструменты, верёвки, два деревянных ящика, рюкзак с едой, одеждой и аптечкой, и, наконец, канистру питьевой воды, разведочная партия погрузилась на катер и Старорук передвинул рычаг.

Тревожа поверхность спокойного с ночи Пайтыма, потяжелевший «Восток» шёл на Солнце. Геологи, передавая друг другу затёртый полевой бинокль, рассматривали берега, тихо шутили. На всех троих были высокие сапоги и камуфляжные армейские брюки, но верх различался: у командира экспедиции — болотного цвета рубашка с закатанными рукавами и панама, у Колесника — серая футболка, у стажёра — какой-то мудрёный, может быть самодельный, анорак21.

Обогнули рыбные густые камыши, по широкой дуге стали заходить на мыс. Старорук, низко надвинув козырёк выцветшей до неразборчиво-белесого, а некогда светло-голубой кепки, чуть слышно напевал мотив «В кейптаунском порту». Лёгкими движениями створок отклоняя струю водомёта22, он подвёл катер к обозначенному тремя брёвнами подобию причала:

— Ну-ка помаленьку. Сказал же, помаленьку! Вот так. Закрепи на столбике, — указывал он стажеру, который первым спрыгнул на глинисто-песчаное мелководье. — Ну ты полуштыков не можешь накидать что ли? Салага…

Голос Ивана был добрым — все это чувствовали. Геологи с самого утра между собой стали называть Ивана капитаном. Это слово — капитан — сразу снимало вопросы к Иванову характеру, речи, порядкам, заведённым на станции, на озере: «Так сказал капитан».

Место, где покачивался, закреплённый двумя концами, синий катер, находилось в основании мыса, с той стороны, которая смотрела на станцию. Берег был неудобным, неуютным: повсюду камни, поваленные ветром ветви и целые деревья. Лента ручья, намывшего по левому своему берегу небольшую каменистую косу, бежала к озеру прямо из горки, начинаясь ключом или точнее несколькими ключами метрах в трёхстах впереди. Здесь геологи сложили вещи и припасы. Им предстояло забраться на самый верх и оттуда идти к обрыву. Полосы шоколадно-каштановых аргиллитов23 со слоями загадочных голубовато-зелёных и фисташковых отложений влекли к себе группу Усладникова более других обнажений на мысе, но и добраться до них было сложнее всего.

— С воды пытаться толку нет: здесь резко уходит дно. Это только понтон привести, закрепить понадёжней… Да всё одно рискованно, — объяснял Старорук, когда они только подходили к нужному месту.

— Мы попробуем сверху. Кое-какой навык у нас имеется, снаряжение взяли, — Усладников похлопал мотки верёвок.

— Ну, Бог в помощь.

— Не волнуйтесь. Приплывайте в семь тридцать, как условились. Если что случится — есть ракетница.

Шарза уже ждал Ивана. Вместе с ним была симпатичная девушка лет двадцати пяти, сотрудник санэпидемстанции. Она стояла в воротах, не решаясь заходить внутрь. Чавач лаял на гостей от горки укрытых свежих досок, и девушка, словно отгораживаясь от него, держала перед собой большую белую сумку. Иван цыкнул на пса, подошёл к воротам.

— Софья Леонидовна, — представил, сияя, свою спутницу начальник ГИМС. Иван, прищурившись, посмотрел на него прямо и долго, так что Шарза заулыбался и задвигал руками, будто его поймали на чём-то.

— Иван Старорук, — ответил начстанции. — Водица у нас что-то испортилась…

— Мы возьмём пробы, — произнесла девушка таким мягким и чарующим голосом, что смутился уже Старорук.

— И уже взяли бы! Да твой цербер меня не признаёт, — добавил Шарза.

— Сейчас прицеплю на короткую.

— Будь любезен.

Шарза умел утомить с пары слов. Иногда он казался человеком понимающим, с которым можно обсудить то да это, но чаще хотелось побыстрее от него отделаться. «Помощи от него чуть: пообещает, да всё забудет», — думал Иван, наблюдая за тем, как Софья, присев, осматривает насос, а Степан показывает ей, что нужно повернуть и откуда потечёт вода. Шарза много говорил, много двигал руками и выглядел смешным. Не требовалось знать его хорошо, чтобы понять: Шарза не в себе, и причина этого — присутствие рядом хорошенькой девушки в узкой юбке. Софья наполнила две ёмкости водой и принялась заполнять бумаги.

— Когда вы заметили изменения? — спросила она, не отрываясь от картонного планшета.

— Да вот, как июль начался, — растерялся Иван. — Ну, после бури прошла, считайте, неделя. И как-то… Чувствую: горчит.

— Хорошо. Скважина временно опечатана. Пожалуйста, не пользуйтесь этой водой, — произнесла она, посмотрев на Ивана и моргнув. Длинные ресницы, украшавшие большие серо-зелёные глаза, опустились и поднялись; Иван сглотнул.

Глава 4. Вечер

На берегу Ивана ждали заполненные образцами деревянные ящики. Отбитая или срезанная порода лежала в вёдрах, на брезенте. Колесник сообщил, что забирать надо всё, и Старорук, прикинув общий вес, решил сделать два рейса.

Становилось прохладно. Зверели комары, кричали чайки. В последние дни Ивана тревожил непривычно резкий запах цветущей воды, но сейчас и он поутих — так показалось начальнику станции, когда он выходил из бухты, когда причаливал к серым брёвнам у мыса.

Возвращаясь второй раз, Иван заметил Егора, сидевшего на краю пирса. Закрепив катер и нехотя оставив геологов одних на разгрузке, Иван направился к юноше. Они