Юрий Манов - Не мир принес

— Нам пришлось объяснить господам, что надо быть приветливыми и уважать покупателей любого вида. Чем мы хуже, разве у нас не такие же рубли? — Гнашевич кивнул, и его помощник в таком же плаще несколько театрально раскрыл сумку. В сумке (крупный план) ясно виднелись пачки новеньких сторублевок. — И еще, очаровательная Елена, очень прошу не лишать нас эфира, а то могут пострадать невинные, — и Гнашевич кивнул в сторону людей, сидевших вдоль блестящих витрин. (Крупный ракурс — испуганная девочках в объятиях заплаканной женщины на фоне витрины с кожаными сумочками, ценники с тремя нулями и подписями «новыми».)

— У нас есть еще несколько сумок, и в них нечто удивительно взрывное, — продолжал Гнашевич, и второй помощник раскрыл сумку с длинными серыми цилиндрами, перевязанными красным шнуром. — Предупреждаю, что двери этого превосходного заведения заминированы, и любая попытка проникнуть сюда может закончиться плачевно. (Крупный план, стеклянные двери, от которых тянутся провода, милицейские мигалки за стеклами, толпа людей за турникетами вдали.)

— Послушайте, — спохватилась ведущая, — я прошу вас не причинять людям вреда, вы останетесь в эфире, сколько вам будет нужно…

— Похвально, — оскалился Гнашевич, — мы так и думали. Предупреждаю, если мы выйдем из эфира, через минуту умрет один заложник, еще через минуту второй. Народу в «Манеже», несмотря на позднее время, оказалось много, особенно внизу, в столовой. Вы, люди, так любите много жрать, так что хватит часа на три. Договорились, не будете отключать? Ну теперь, когда у нас получается настоящий диалог, давайте попробуем обсудить проблему «Люди и звери». Первый вопрос вам, уважаемая ведущая. Объявляя тему передачи, вы имели в виду именно нас или весь животный мир? Для вас господин, что восседает за средним столом в студии, и полевая мышь, подвальная крыса, вонючий скунс — одно и то же?

— Но я… но мы… Так просто принято называть. Как вы хотите, чтобы вас называли?

— Не в том дело, как мы хотим, — с досадой махнул лапой Гнашевич, — дело в элементарной справедливости. Почему существо, изнывающее во время торков чертовой кометы от приступов раскаяния за свершенные ранее подлости считается нормальным, а другое существо, изменившееся по той же причине, но не только внутренне, но и внешне, называется зверем?

— Но нападение на людей, — попробовала возразить ведущая, — чикатилы, стаи волчаров…

— Так ловите их, наказывайте, если они приносят вред, почему вы объявили вне закона весь наш вид? Вот мой уважаемый братец, что с идиотским видом восседает в вашей идиотской студии. Привет, Роберт, узнаешь братишку? Вот он очень умно говорил о системе мирного взаимоотношения видов, но спросите у него, где он занимается своими научными исследованиями. В подвале дома на Звездном бульваре среди сотен таких же, как он. Сидит, как крыса в конуре, и боится выглянуть на солнце. Хотите точный адрес? Извольте, вот на этом плакате подробные адреса так называемых «лечебниц». Покажите, пожалуйста, покрупнее, пусть все видят и запомнят. Их можно хоть сегодня брать голыми руками. Уверяю, они не будут кусаться, вы даже можете почесать их за ушком, как моего братца. Особо, наверное, порадуются ловцы, вон я уже вижу, как заволновался этот ловец с нахальной рожей.

— Артур, что ты делаешь? — вскочил с места Роберт Гнашевич.

— Прости, братец, ты хоть и старше меня на год, но сейчас прошу тебя не перебивать. Ты же ведь в этой конуре прячешься добровольно, верно? А как быть с теми новолюдьми, да, мы называем себя новолюдьми, нравится? Так вот, как быть с теми, что содержатся в так называемых «вольерах» ваших чертовых исследовательских центров? Как быть с теми опытами, а по существу — пытками, которым они подвергаются. Что делать тем, кто сейчас прячется в своих логовах и за кем завтра придет этот мордастый Михаил, или господин Васинцов, напяливший форменный мундир и оттого ставший похожим на расписную матрешку с Арбата. Кстати, хочу открыть вам небольшую тайну, уважаемые телезрители, а ведь гроза зверей майор Васинцов — в быту примерный семьянин, очень любит свою супругу, хоть в загсе и не расписан. Супруга у него красавица, да что там говорить, взгляните сами. (Камера, крупный ракурс, Карина в одном халатике, видно, ее взяли прямо из постели, волосы распущены, руки в наручниках, у ног открытый «футляр» с винтовкой.) И гражданский брак их крепок общностью интересов. Да-да, господа, уважаемая Карина тоже состоит в группе «ГРИФ» и является штатным снайпером, то есть большинство из тех пуль, что ставят точку на днях жизни большинства новолюдей, уничтоженных этой группой, выпущены из этой винтовки, и нажимал на них вот этот милый пальчик. (Крупный ракурс, пальцы Карины мелко дрожат).

Васинцов вскочил с места, снятая туфля отлетела под ножки стула.

— Вы взволнованы, господин «гриф»? Что ж, согласен, этому есть причины, а добавьте сюда, что в автобусе, стоящем у дверей «Манежа», сидят милые вашему сердцу детишки из приюта отца Иоанна, и сам батюшка с ними, хотя силой его никто не тянул. Хотим, знаете ли, показать детишкам ночную Москву, а то что они видят, помойку, ха-ха-ха…

— Но господин Гнашевич, — ведущая глянула куда-то за спину оператора, крупный мужчина отчаянно жестикулировал, то и дело скрещивая руки, — что же вы хотите?

— Замечательно, люди наконец-то поинтересовались, что именно хотят их бывшие сограждане с более густым волосяным покровом. Хорошо, объясню: мы хотим справедливости. Мы хотим, чтобы все новолюди немедленно были выпущены из «вольеров», чтобы ловцы прекратили на нас охоту, Мы хотим, чтобы воплотилась в жизнь библейская заповедь «зуб за зуб». С этой минуты за каждого убитого новочеловека мы будем убивать человеческого детеныша. У нас хорошая связь, не хуже, чем у вас. Око за око, жизнь за жизнь. Я думаю, так будет справедливо! Заложники, а они заложники, будем называть вещи своими именами, останутся у нас, пока не будет выпущен на волю последний новочеловек и пока не будут приняты законы, определяющие законный статус новолюдей. А теперь, господа, вынужден откланяться, мы уже предупредили милиционеров, которые здесь в обилии собрались, что в случае штурма немедленно приведем в действие взрывные устройства. Мы это сделаем, можете не сомневаться. Терять нам нечего, как когда-то пролетариям-цепевладельцам.

— Вот и поболтали в прямом эфире, — пробормотал Михаил, хватаясь за «мобилу» и судорожно набирая номер.

Глава 3

СОВБЕЗ

Президент вошел в зал, кивком головы поприветствовал Совет Безопасности, уселся во главе стола, глянул на министров. Лица большинства из силовиков были измождены, словно от долгой бессонницы. На месте Военного министра присутствовал его новый зам в парадном с иголочки адмиральском мундире. Седовласый Адмирал явно смущался столь высокого собрания, он испуганно глянул на главу государства и замер истуканом (спина идеально параллельна спинке стула, почти не дышит), только часто моргающие от волнения глаза выдавали, что данная особь жива.