Марина Казанцева - Стамуэн

Вилли приблизился и присел на краю круглого озерка и потрогал тёмную воду.

«Посмотри на меня», — попросил бесплотный голос. Вилли заглянул в зеркало водоёма, но увидел не себя.

В сплошной черноте, неизмеримо более чёрной, чем бездна космоса, виднелось иссохшее лицо. Медленно поднялись свинцовые веки, и на Вилли глянул Пространственник.

«Ты дошёл, Избранный», — прозвучало в голове у Вилли.

— Хочу тебе сказать, что замены никакой не будет. Можешь брать меня. Я готов развоплотиться, — ответил он.

«Не надо жертв. Они все напрасны. Ты первый и единственный, кто достиг дворца.»

— Так что ж ты хочешь от меня?

«Я хочу выбраться отсюда.»

— Что требуется?

«Узнать, где я», — ответил Император и изображение пропало.

Вот так задачка! Узнать, где он! Пространственник за миллионы лет этого не узнал, а он, Вилли, должен выяснить, в какую такую дыру тот провалился!

Дворец печально зашелестел, он тоже хотел знать, где его хозяин. Эх, приятель, да если б ты знал, как долго тебе придётся ждать! Стамуэн одряхлеет, додоны выродятся, пустыня покроет эту землю, а Пространственник будет глотать души, сидя взаперти в каком-то подвале Бытия! Вот и его, Вилли Валентая, тоже старательно откармливали, чтобы подать к столу!

Дворец вздрогнул и зашептал, умоляя не думать плохо о его хозяине.

Он стремительно шёл по переходам. Иногда от нетерпения просто взмывал в воздух и пролетал помещения. Потом приказал дворцу доставить его к своим товарищам.

— Что?! Что случилось?! — перепугался Альваар, когда на пороге его спальни возник в ореоле света Вилли.

Спальня волшебника представляла собой безбрежное ночное море под нездешними звёздами. Вместо кровати — большая ладья. Гроздья светлячков кружили вокруг, словно фонари. В небе мягко светили три луны.

Вилли мгновение поколебался, потом быстрым шагом пошёл прямо по воде. Он уже забрался к волшебнику в ладью, как в пространстве над водой раскрылась дверь и в ней возник растрёпанный Фальконе. Перед ним тут же простёрлась золотая дорожка, и Джед прибежал по ней в ладью.

— Я только что говорил с Императором, — сообщил Вилли.

— Не утерпел-таки. Ну, и что он говорит? — спросил волшебник.

— Он не хочет жертвы. Он хочет, чтобы я узнал, где он находится. Что это за место — Изнанка Бытия?

— Только слова, Вилли, только слова. Я не знаю, что за реальность описывается этим выражением. Может быть, Варсуйя знает?

— Отправимся обратно? — спросил Джед. — А Харрашт ещё не улетел?

— Ну что вы, — улыбнулся Альваар. — Мы же во дворце Пространственника! Вилли говорил с его хозяином через портал, то есть через озеро в центральном зале.

Все трое прибыли в центральный зал. Вилли снова присел на каменный бортик озерка и позвал в тёмную поверхность:

— Варсуйя!

Непрозрачные воды осветились изнутри, в золотом свете возникла хозяйка Стамуэна.

— Вы добрались до дворца?! — обрадовалась она.

— Варсуйя, скажи, — волнуясь, спросил Вилли. — Что такое Изнанка Бытия?

Ему вдруг подумалось, что дело — проще некуда. Уж если додоны не знают, что это такое, то уже никто не знает.

— Для этого нет сущности, — поколебавшись, ответила Варсуйя. — Это просто поэтическое выражение, означающее запредельность. А зачем тебе это, Виллирес? Вы встретили Пространственника в его дворце? Почему он не связался со мной?

— Пространственник пропал. Он оказался в ловушке, её название — Изнанка Бытия, — отвечал ей Вилли. — Он будет находиться в ней многие миллионы лет.

Варсуйя немного отстранилась, лицо её вдруг изменилось.

— Ты лжёшь, мальчик, — холодно сказала она. — Такого не может быть.

— Но ты сама мне пела об этом много-много лет спустя! Я узнал твой голос! Ты рассказывала мне о пути Пространственника, о гибели додонов! Твой голос звучал в моих снах! И я слышал также и Пространственника, он говорил со мной из Изнанки Бытия, он звал меня к себе! Теперь он не Пространственник, он — Император Мёртвых! И ты, Варсуйя, посылала ему жертвы!

Зеркало потемнело.

— Вот так всегда, — печально произнёс волшебник. — Все хотят верить лишь приятным новостям.

— А что ещё ты слышал по ночам, когда мы были в экспедиции? — изумлённо спросил Джед, заглядывая в глаза другу.

— Больше ничего. Голоса замолкли совсем внезапно, ничего не объясняя. Теперь я догадываюсь, что это смерть Маркуса заставила идти события иным путём. Вот и Император отказался от жертвы. Он по-прежнему назвал меня Избранным, а я не знаю, в чём избрание.

Фальконе посмотрел в озеро.

— И как ты пользуешься этим? — спросил он.

— Это же просто портал, Джед, — отозвался вместо Вилли Альваар. — Через него я и вывалился в сельву триста лет назад. Даже ты можешь пользоваться им, если, конечно, знаешь, кого позвать.

— Послушай, Вилли, а вдруг так можно узнать о нашей экспедиции?! Спроси у озера, куда все сгинули.

— Портал не может показывать будущее, — возразил волшебник.

— Отчего бы? — не согласился Вилли. — Ведь ваше будущее — это наше прошлое. Оно уже состоялось.

Валентай с надеждой обратился к зеркалу: «покажи…» — и представил лица пропавших своих товарищей.

Поверхность озера слабо осветилась и они увидели…

Тёмная пещера с чашей посередине и лежащие тела вокруг.

— Неужели умерли? — прошептал Джед. «покажи поближе.»

Изображение приблизилось настолько, что стало видно, как дрожат ресницы Аарона. Так же последовательно зеркало обошло всех. Все спящие явно были живы и в прекрасном состоянии — они медленно дышали, их лица спокойны. Потом картина внезапно сменилась — в круге зеркала появилась Аманда, замотанная в сети. Она спала на центральной площади старого Стамуэна. Её веки еле трепетали.

Новая картина: шаария стоит в пустыне и смотрит как хоронят Эдну. А далее профессор уходит по мрачному тёмному каменному коридору куда-то вниз, а в руках у него знакомая пластиковая канистра для воды. На этом видения иссякли.

Вилли с Джедом оторвались от озера, переживая увиденное. Ясно, что в Стамуэне произошла какая-то трагедия, замешанная на мистике. Но, что всё это значило? Впрочем, это случится лишь много-много миллионов лет спустя, так есть ли смысл сейчас ломать об этом голову? Не лучше ли подумать о своей судьбе? Но будущее двух товарищей, попавших в странный, просто невозможный, научно необъяснимый виток времени, было по-прежнему непредсказуемым. Даже Альваар не мог объяснить им, зачем они очутились здесь, в далёком прошлом своей планеты. Зачем попали во дворец Пространственника.