Марина Казанцева - Стамуэн

Маргарет и Аарон переглянулись. Царица Савская и Соломон. Разве можно кому-то выдать эту тайну? И оба вдруг заметили, что всякие следы болезни оставили обоих. У Аарона совершенно зажила нога, а у Маргарет пропала лихорадка. И никаких царапин, никаких ушибов!

Фарид тихо скулил в стороне, а Мелкович тем временем пошевелил Занната. Ньоро глубоко вздохнул, заволновался, заговорил невнятно и вдруг сел. Он широко раскрыл глаза. Сон совсем не изменил его.

Заннат обрадовался:

— Вы все живы!

Следующим проснулся Моррис. Красавчик открыл глаза, легко поднялся и заулыбался своей очаровательной улыбкой. Ничего в нём не выдавало ни изумления, ни потрясения. Такое впечатление, словно он вышел из-за занавеса, чтобы раскланяться перед публикой.

Взгляды всех проснувшихся обратились к Алисии. Она продолжала спать и не отзывалась на зов. Её потормошили — никакой реакции. Она была неподвижной и только медленно дышала. Лицо её осталось прежним и сама она ни в чём не изменилась. Лишь румянец на щеках позволял думать, что сон Алисии Морешо был спокойным и приятным.

— А где же Рушер? — подал свой гнусавый голос Гесер. — Мы же с ним вместе сюда попали. Я слышал, как он спрыгнул сверху.

Рушера в пещере действительно не обнаружилось.

— Может, он проснулся прежде всех и сумел выбраться отсюда? — предположила Маргарет.

В ожидании прошло немного времени. Потом Фарид поднялся и, сильно горбясь, подошёл к чаше. Помедлил и выпил воды.

Все смотрели на него, затаив дыхание. Фарид немного постоял, подождал и пошёл обратно на своё место — в темноту. В его движениях не было и следа сонливости. Тогда решились Маргарет и Аарон. Они подошли к чаше, взялись за руки, посмотрели друг на друга и одновременно припали к воде. И опять ничего не произошло. Оба с едва заметным разочарованием в лицах вернулись и уселись на камни.

Боб с Нэнси тоже подошли и напились. И тоже не заснули. Боб был печален, а Нэнси мрачна.

Последними выпили воды Заннат и Моррис. Ничего, как можно предполагать, так и не случилось. Алисия же продолжала спать.

— Наверно, чудеса закончились, — с грустью произнёс среди всеобщего молчания Аарон Коэн.

Но тут пещера слабо осветилась и возникла фигура Эдны Стоун. Она была закутана в покрывало цвета пустынного песка.

— Не подходите и не прикасайтесь, — властно произнесла она и выставила перед собой ладони.

Собравшиеся было кинуться к ней с вопросами студенты остались на местах и изумлённо промолчали.

— Смотрите, слушайте, вникайте, — кратко приказала Эдна.

Свет ушёл, всё охватила тьма. Во тьме возникла точка. Она вдруг запульсировала, как зародыш в яйце, начала расти. Перемежались поточечно три цвета — красный, синий, жёлтый. Зародыш возрастал. Вся волнуясь, в потоках света вырастала сфера. Маленькая ещё, как детский мячик. Это новый мир. Рождение пространства, рождение звезды, рождение планеты. Смотрите.

Свет с криком ударил по глазам, и перед потрясёнными видением Смотрящими уже неслись воды океана. Золотые воды Ауруса, все в гребнях пурпура и малахита. Летели, взрывая волну, эйчварсы — серебряные молнии. Океан гудел. Воздух пел, как миллионы хрустальных колокольчиков. В зелёном небе — шесть разноцветных лун.

В глаза метнулся континент. Взлетели стаи крылатых людей с сиреневых, искристых гор Левиавира. И вот широко раскинулись бирюзовые воды другого океана. По ним неслись флотилии сибианов — по сто суден под облаками парусов. И третий континент, как многоцветная, драгоценная запятая, пересечённая цепью белых гор Мзивара. И снова мерцающие брызги и пение воздушных струй над сиреневыми водами и безднами Сиваруса.

Многоцветье водопадов ниоткуда, пурпурные озёра, фонтаны синих вод, деревья высотой до неба и чернокаменные горы материка Урсамма.

Плывут над океаном, словно облака, зелёные, живые острова — родина прекрасноликих сибианов. И вот приблизились и замерли цепи синих гор меж двух океанов, между днём и ночью — хребты Рорсеваана. И на одной вершине — дворец Владыки.

Видение погасло.

Они потрясены и почти не дышат.

— Это сон Рушера. Планета Рушара под солнцем Калвин. Место жесточайшей тирании. Четыре расы обречены на гибель, если не исполнятся пророчества и не придут Герои. Вам решать, кем вы там будете. И будете ли.

— Мы обязаны? — спросил Заннат.

— Нет, конечно, — с улыбкой отвечала Эдна. — Воды вам хватит. Додоны бросят вам остатки сухих пайков. Через три дня вас найдут.

— А что будет с нами в этом новом мире? — спросила Маргарет. — Не получится ли так, что мы погибнем?

— Не могу вам ничего сказать об этом. Будущее для меня закрыто. Да и никто, я думаю, сказать не может. Но, вы там будете не одни и всех увидите. Вы все изменитесь. Больше мне нечего добавить, прощайте.

И Эдна исчезла так же внезапно, как и появилась. В полутьме пещеры снова воцарилось молчание. Никто не решался ничего сказать и ничего спросить.

Маргарет и Аарон переглянулись. Они о чём-то безмолвно спрашивали друг друга. И, наконец, решение созрело.

— Мы идём, — сказали оба и поднялись с места, как сидели — держась за руки.

В тот же миг пространство посреди пещеры заколебалось, словно испуская волны. Очертания камней смялись, как бумага, и разошлись. И вот от пола и до потолка раскрылась щель. Это был пространственный тоннель. Внутри — сплошная чернота и неизвестность.

Маргарет и Аарон подошли ко входу в странный мир Рушары, лишь на мгновение заколебались и с криком прыгнули, и скрылись в темноте.

«Ну что же мы?» — подумал Ланселот и с надеждой посмотрел на Нэнси.

«У меня есть шанс», — подумала Джиневра и встала с опостылевших камней.

Боб Мелкович протянул ей руку. Они вместе подошли к туннелю. Нэнси Грэхем оглянулась на остальных, словно ожидала одобрения.

Никто ничего не говорил. Заннат смотрел на них во все глаза, на лице Красавчика было явное сомнение, а Фарид прятался в тени.

— Идём, — тихо шепнул Джиневре Ланселот.

Чернота провала поглотила их.

— Ты пойдёшь? — спросил у Гесера Заннат.

— Ещё чего! — испугался тот. — А вдруг нас обманули?! Почему Эдна была такой странной?!

— Моррис, ты пойдёшь? — обратился к Красавчику Заннат, которому было страшно соваться в неизвестность.

— Не знаю, — отозвался Габриэл. — С какой стати я должен верить призраку?

Щель в пространстве продолжала пребывать в неподвижности. Её края не колебались.

Ньоро поёжился, бросив взгляд в бездонную черноту.

«А может, встретимся?» — подумал он. Подойдя к щели, Заннат осторожно просунул руку в темноту. Ничего не произошло, рука никуда не исчезла.